Подари ей любовь

2

Говорят, человек может ко всему привыкнуть. Лично я в это не верю. Прошло уже больше года, а я все еще не могу привыкнуть к тому, что наши с мужем отношения кардинально изменились в худшую сторону после его возвращения из Сирии, где он обучал детей-сирот английскому языку и где едва не погиб.

Пару раз я даже предлагала Юре сходить к семейному психологу, но он морщился и говорил, что ему уже хватило психологов, когда он был на реабилитации. Я пыталась объяснить, что тогда врачи работали над одной проблемой, а сейчас у него другая, но Юра лишь отмахивался от меня. Или, что еще хуже, молча затыкал уши наушниками и поворачивался ко мне спиной. Вот и весь наш разговор.

— Может, он тебя больше не любит? — предположила как-то моя подруга Сашка. — Разлюбил, а заговорить о разводе боится из-за сына.

— Такая любовь, как наша, просто так не проходит, — уверенно ответила ей я. — Даже после того, через что он прошел.

Юра не мог меня разлюбить. Мы ведь столько пережили вместе, отстаивали свою любовь, поженились вопреки всем преградам, которые стояли между нами. Родили Матвея. Все не может вот так взять и закончится.

Дверь спальни чуть приоткрылась и в щель просунулась лохматая голова Матвея.

— Мама? Не спишь?

— Шшш, — я прижала палец к губам и осторожно встала, стараясь не разбудить Юру.

Дождавшись, когда я выйду из спальни и закрою за собой дверь, сын тихо спросил:

— А где мой галстук цвета индиго?

— Кажется, я его постирала. — Я направилась к балкону, где на веревке сушилась постиранная вчера вечером одежда. Среди наших домашних футболок висел галстук сына. — Подожди, сейчас поглажу и завяжу его тебе.

— Не надо, я научился завязывать, — деловито заявил Матвей. — Два дня тренировался, смотря обучающие видео.

— Умница мой. — Я потрепала Матвея по волосам и пошла гладить галстук.

Каждое утро я ждала, что Юра встанет и присоединится к нам. Например, когда мы с Матвеем чистим зубы в ванне, или, когда завтракаем. Даже когда до выхода из дома остается несколько минут, и мы с Матвеем, еще не полностью собравшиеся, носимся по квартире с вытаращенными глазами.

Я не переставала ждать мужа и вечером, когда приходила с работы и садилась ужинать с сыном. Когда лежала на диване в гостиной и ждала, когда Матвей выберет нам фильм или мультик для вечернего просмотра. Даже когда уставшая ложилась в постель, я с замиранием сердца ждала, что вот сейчас мой родной и любимый мужчина обнимет меня со спины и прижмет к себе. Но Юра так и лежал на краю постели и либо спал, либо с безразличным взглядом смотрел что-то в телефоне.

Сегодняшний день, увы, не стал исключением.

— Папа не выходил? — с надеждой спросила я у сына, вернувшись домой с работы.

Матвей помотал головой. Я грустно улыбнулась и прошла на кухню, где принялась разбирать купленные продукты. С грустью посмотрела на бутылку белого полусладкого, которое я купила год назад на годовщину нашей свадьбы и которое так и не было открыто.

Через три недели у нас юбилей — десять лет со дня свадьбы.

Повернувшись к умной колонке, я обратилась к голосовому помощнику и спросила:

— Десятилетний юбилей свадьбы как называется?

— Оловянная или розовая, — опередил Матвей голосового помощника.

— Боже, ты и это знаешь, — в который раз удивилась я высокому интеллекту своего ребенка.

Матвею шел восьмой год, а его интеллект уже был как у выпускника старшей школы. Я частенько поглядывала на висящий на стене в рамочке результат iq-теста сына и никак не могла поверить, что у меня растет настоящий гений.

Впрочем, тут ничего удивительного не было — просто гены отца, потомственного профессора, давали о себе знать. Вот только Матвей решил связать свою жизнь не с английским языком, как Юра, не с физикой, как его дед и не с медициной, как его бабка. Мальчик выбрал информационные технологии. Так что в моем доме жил маленький гений и будущий айтишник.

Несмотря на то, что Матвей был очень послушным ребенком, мне все же было с ним очень сложно. Отчасти, потому что я не знала, как воспитывать маленького гения, который уже в пятилетнем возрасте рассказывал, как зародилась Вселенная и почему он оспаривает некоторые теории Стивена Хокинга. Сын интересовался буквально всем и доступ к Интернету прекрасно удовлетворял его интерес. Однако во всемирной паутине крылось много того, что маленький ребенок, вне зависимости от уровня своего развития, не должен был увидеть. Я изо всех сил старалась отгородить сына от запрещенного детям контента, но прекрасно понимала, что за всем усмотреть невозможно. Оставалось только довериться своему маленькому гению и надеяться, что его не занесет туда, куда не следует.

— Да просто где-то услышал и запомнил, — небрежно произнес Матвей, помогая мне разбирать пакет с продуктами. — Ой, киндер! Спасибо!

О помощи сын сразу же забыл. Уселся за стол и начал потрошить шоколадное яйцо. Я же, тихо посмеиваясь, продолжила разбирать покупки одна.

То, как смешивались в сыне исключительная гениальность и детская непосредственность, всегда приводило меня в восторг и вызывало искреннюю улыбку. Наверное, если бы не Матвей, я бы уже давно лежала на другом углу нашей кровати, отрешившись от всего и став такой же, как Юра.