Подари мне это лето

Глава 2

Леля

До жилища Олега я добиралась добрых сорок минут. Пока ехала, проклинала все на свете, — машины, водителей, проклятые сигналы, долбящие мозг, идиотов пешеходов, то и дело стремившихся проскочить на красный. Двадцать первый век на дворе, цивилизация, мать вашу, а люди как были дебилами, так и остались.

К тому времени, когда я наконец добралась до дома лучшего друга, злость во мне не просто бурлила, нет, они лилась из меня кипящей лавой. И не последнюю роль в моем состоянии сыграл Никольский, куда же без него. По дороге я сделала еще несколько неудачных попыток дозвониться до этого алкоголика-самоучки, ругая себя за собственную бесхребетность.

Слова Альки набатом стучали в голове, никак не желая покидать мою несчастную черепную коробку и, наверное, мне стоило задуматься над сказанным. Как ни крути, а Аля права — у меня нет гордости. Однако умом я все понимала, сама не раз, и даже не два задумывалась над своими ошибками, сотни раз прокручивая в голове возможные сценарии. Мне всего-то нужно было положить на стол заявление об увольнении — Олег бы его подписал непременно, — и уехать, просто уехать подальше отсюда, подальше от него, чтобы не рвать себе душу при каждой встрече, чтобы не улыбаться через силу, когда горит душа, и отпустить наконец прошлое, перелистнув эту страницу моей биографии. Да, умом я все понимала, в вот сердцем…

Подъехав к дому, я припарковалась, и глубоко вздохнув, вышла из машины. Оглянувшись по сторонам, я заприметила машину Олега. Значит дома, уже хорошо. Еще раз бросив взгляд на знакомый автомобиль, стоявший на противоположной стороне стоянки, я, стуча каблуками и приосанившись, гордо потопала к подъезду.

— Лелечка, здравствуй, — у самого лифта меня окликнула Зинаида Степановна, — соседка Олежи.

Старушка — божий одуванчик, милейшей души человек.

— Здравствуйте, Зинаида Степановна, — повернувшись, я поприветствовала старушку. — Вы все тяжести таскаете, давайте я вам помогу, — кивнув на набитые до самых краев пакеты, я подошла к женщине, протягивая к пакетам руки.

— Ой, нет, что-ты, Леля, они не тяжелые совсем, Бог с тобой, и вообще тебе тяжести носить нельзя, это я бабка старая, а ты молодая, беречь себя должна, — покачав головой, старушка одарила меня своей теплой улыбкой.

— Глупости, давайте-давайте.

Мне все же удалось отвоевать у Зинаиды Степановны ее ценный груз.

Поднявшись на нужный, я донесла пакеты до квартиры старушки и, оставив их в коридоре, уже было собиралась попрощаться, когда и Зинаида Степановна меня остановила.

— Лель, ты долго-то с ним возиться собираешься? — огорошила меня старушка.

Свались на наши головы метеорит, я бы так не удивилась.

— Вы о чем? — сделав вид, что ничего поняла, я удивленно выгнула бровь и посмотрела на соседку Олега.

— Ну ты мне-то не рассказывай, это Олег вон слепой, а я жизнь прожила, меня не обманешь, — она улыбнулась хитро, сверкнула испытующим взглядом, и, облизнув сухие губы, добавила: — ты, Леля, о себе подумай, а о нем пусть его краля думает, — при упоминании Лизочки, лицо старушки в буквальном смысле перекосило, словно само упоминание о девушке Олега было ей неприятно.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, Зинаида Павловна, мы с Олегом просто друзья, — я улыбнулась уголками губ, отвела взгляд в сторону.

— Лелька-Лелька, тебе бы мужика хорошего, — она вздохнула тяжело, покачала головой, — может чаю? У меня там шарлотка есть, — наконец перевела тему старушка.

— В другой раз, Зинаида Павловна, а сейчас мне пора.

— Ох, девонька, ну беги-беги, не буду тебя задерживать, а над словами моими подумай.

Невесело улыбнувшись, я попрощалась со старушкой и направилась к Олегу, чья квартира находилась на противоположной стороне лестничной площадки.

Открыв дверь своим ключом, я вошла в квартиру и тут же поморщилась. В помещении стояла невыносимая просто духота, спёртый воздух с трудом проникал в легкие, дышать становилась все сложнее. Выругавшись, я скинула туфли, убрала их на полку для обуви, и прошла вглубь квартиры.

Олега я отыскала в гостиной. Сидя на диване и откинув голову назад, он тихо посапывал. Пробежавшись по нему глазами, я недовольно покачала головой, в очередной раз позволив себе нецензурно выразиться. На Олеге красовались помятая рубашка, с расстегнутыми верхними пуговицами и серые брюки, рядом на диване лежали пиджак и галстук.

На журнальном столике, стоявшем неподалеку от дивана, валялись перевернутая, пустая бутылка от виски, бокал, с коричневой жидкостью на дне и пепельница, до краев забитая бычками, вываливающимися на стол.

Да чтоб тебя, Никольский.

И какого черта я вообще все это делаю?

Вздохнув и досчитав до пяти, я подошла к столу и принялась убирать с него последствия очередного Олежкиного срыва. Нет, Никольский не был алкоголиком или слабаком, просто, порой, после очередной ссоры или разрыва с Лизочкой, у него срывало крышу. И каждый раз это заканчивалось свиданием с бутылкой виски.

Убрав беспорядок, я протерла стол, помыла находившуюся в раковине посуду, и вернулась к Никольскому.

Села рядом на диван, осмотрела своего друга закадычного и по совместительству любовь всей своей жизни, и, тяжело вздохнув, принялась будить это пьяное тело.

— Олежа, Олег, — осторожно потрясла его за плечо, — Олеж.

Промычав что-то нечленораздельное, он попытался повернуться, но в какой-то момент просто застыл, а после распахнул глаза. Потянувшись рукой к лицу, он устало потер переносицу, несколько раз моргнул удивленно, и повернув ко мне голову, произнес вопросительно:

— Леля? — поморщился. — А ты как здесь? Что-то случилось?

— Случилось, — кивнула согласно, — хряк ты, Никольский, большой такой свин.

Дорогие читатели, рада приветствовать вас на странцах своей книги. Добавляйте книгу в библиотеку, нажмите на звездочку, и пристегивайтесь, здесь будет весело и немного бедово))