Подари мне крылья

Глава 13 О прощении

Мне снился сон. Такой приятный и одновременно странный. Приятный потому, что в нем был Йен. И странный по той же причине — обычно ведь мне принцы всякие снятся. А тут совсем не принц. А еще смотрел мой брюнетистый знакомый так... так... будто извиниться хотел, да слов никак не мог подобрать. 
Йен не видел, что я наблюдаю за ним из-под ресниц, а я не спешила себя выдавать. Он зачем-то потрогал мой лоб, укрыл одеялом, подоткнув его с боков, и встал, намереваясь уйти.
Стой, куда? Я же еще не насмотрелась! 
— Привет, — прошептала едва слышно. Громче не получилось. 
Парень замер, несколько секунд растерянно смотрел на меня, ничего не предпринимая, поэтому пришлось немножко понаглеть и попросить свое прекрасное видение не сбегать:
— Посиди со мной, — вышло ну о-очень жалобно, что даже моя совесть дрогнула бы. 
Йен кивнул и примостился на краешке кровати. Как и положено во сне, он просто сидел, молчал, а еще смотрел на меня глазами побитой собаки. Но мне сейчас даже слов не надо было. Просто вот так быть рядом, лежать тихонечко, любоваться и усердно стараться не заснуть. А глаза так и норовили закрыться, предатели! И когда с дремой сражаться стало невыносимо, парень, будто подгадав момент, произнес одно короткое: "Спи". Я же, испугавшись, что он растает, едва я закрою глаза, повернулась на бок, потянула его руку и положила себе под щеку. И ничего, что кое-кому так сидеть было совершенно неудобно! Вот тут совесть благоразумно промолчала и позволила мне умостить голову на широкой горячей ладони.
"Теперь точно не сбежит!" — счастливо подумала и уплыла в сон.

***
Лежать было очень жарко. Меня будто в печку засунули. И как бы я ни вертелась, скинуть с себя одеяло не получалось. И кто, интересно, меня так окуклил? Сама ведь совершенно точно не могла. А еще с левой стороны одеяло было слишком жестким и... дышало. Ну поня-а-а-атно...
Осмотр местности одним приоткрытым глазом показал, что рядом никто иной как... да-да, мой любимый рыжий дракон. Сопит себе тихонько, маленькую меня чуть ли не под бок подмял, приобнял крылышком, еще и в одеяло перед этим укутал. Вот дурная голова! Он, конечно, не я. Еще бы я замерзла рядом с такой печкой! 
Лежали мы как всегда на полу. Где же еще? Дракон-то на кровати не поместится. Вот только готовая завозмущаться таким самоуправством я, сразу захлопнулась. Смысл говорить, что на кровати удобнее и теплее, если на самом деле это не так? Продуть меня тоже не могло, ведь кое-кого укатали как мясо в пирожок. Вот и пришлось согласиться с доводами очнувшегося раньше меня рассудка и благоразумно промолчать. Но ворочаться продолжила, ибо через полчаса грозила стать самым лакомым блюдом для чешуйчатого. Угу, девицей тушеной в собственном соку.
— Ой, — кольнуло в боку одновременно с очередной моей попыткой изобразить червячка.
Подумала-подумала, но понять, почему там болит, не успела — надо мной нависла рыжая сонная мина с огненными глазами, а дальше воспоминания накатили сами.
Вспомнилась и деревня, и злой Грош, не желавший разговаривать со мной в пути, и то, как нарычал, а потом рана в боку...
Судорожно вздохнув, в мгновение ока я нырнула обратно в кокон из одеяла.
— Василек, — едва слышно позвал Грош.
Нет меня! Совсем-совсем нет!
А в доказательство укрылась с головой и притихла.
— Василечек, — и так жалобно протянул, что я себя прямо негодяйкой какой почувствовала. Но из своего убежища не вынырнула. 
Зачем он притворяется, если снова ругать будет? А вдруг опять нарычит? Он же вчера совсем-совсем страшный был. И незнакомый, чужой какой-то... 
В ответ на мои мысли, сердечко споткнулось и понеслось вскачь. Вообще никогда отсюда не вылезу!
Снаружи моего теплого домика послышался тяжелый, полный вселенской печали вздох.
— Прости, Василек. Я виноват.
Удивленное молчание было ему ответом. 
Рыжий попытался притянуть меня еще ближе, на что я испуганно дернулась.
— Ты меня боишься теперь? — оставив попытки, обреченно выдохнул он.
Кивнула, забыв, что Грош меня не видит, но, кажется, он и так все понял, потому что до меня донесся очередной тяжелый вздох. 
Боюсь, очень-очень, что ругаться будешь, что вместо моего любимого дракона снова появится тот огнедышащий зверь.
— Прости, маленькая моя, — рыжик все-таки притиснул меня к своему чешуйчатому животу, да так, что дышать в моем коконе стало совершенно невозможно. Наверное, именно поэтому и выдала робкое, но расстроенное:
— Ты обещал, что никогда меня не обидишь, — и затаилась, ожидая реакции.
— Обещал. А сам поранил и бросил...
В ответ я озадаченно промолчала. То есть, Грош только за царапину извиняется? Почему, если я боюсь его совсем по другой причине?
— Ты случайно, — наконец показала нос из одеяла и с наслаждением глотнула свежего воздуха — дышать в моем убежище было уже нечем. 
— А если бы не вернулся вовремя? Если бы...
— Это не важно. Все хорошо ведь, — перебила я и, осмелев окончательно, раз уж настрой у Гроша сегодня миролюбиво-извинятельный, озвучила то, что тревожило больше всего: — Ты на меня рычал.
Дракон немного растерялся, пытаясь осознать масштаб проблемы, а я пояснила:
— Ты никогда на меня так не рычал. А еще не слышал совсем. И... — шмыгнула носом, припоминая вчерашний день, — я испугалась. Как будто не ты был вовсе...
Заговорил мой рыжик не сразу. Я уж засомневалась, что дождусь. А еще вдруг закралось опасение, что он опять разозлился. Поэтому украдкой стрельнула глазами на драконью мину — нет, просто завис. Потом тряхнул головой, нахмурился и осторожно боднул мою тушку носом. 
— Никогда меня не бойся. Даже если вдруг начну рычать, — серьезно произнес он, но я фыркнула:
— А можно совсем не рычать? 
— Ну-у-у, — задумался Грош, — я постараюсь.
Такая перспектива меня совершенно не устроила.
— Нет, не пойдет, — деловитая я поудобнее устроилась в своем коконе. — Давай так, если ты вдруг будешь на меня сильно злиться, то сначала объяснишь хотя бы за что. А потом можешь ругать, только не будь таким страшным больше. Ладно? — и подняла на дракона большие просящие глаза.
— Я не на тебя злился, Василь, — сегодня точно день печальных вздохов. — А на себя. За то, что отпустил. Что недосмотрел. А если бы с тобой что-нибудь случилось? 
— Да что со мной могло... — начала я, но под хмурым взглядом осеклась.
— Много чего, — отрезал Грошисс. 
Пришлось поверить на слово. Могло так могло, в конце концов, клыкастенький мой дольше живет. Значит, знает, о чем говорит.
— Но обещаю, что если буду сердиться на одну маленькую вредину, то обязательно ей об этом скажу. И выслушаю ее оправдания, — заверил он.
— И будешь держать себя в лапах, — договор есть договор: нужно обговаривать все пункты.
— Клянусь, — торжественно возвестил рыжик.
— А в деревню теперь совсем-совсем нельзя? — почему бы и не попытать удачу, если есть такая возможность?
— Проныра, — усмехнулся мне в макушку дракон. — Совсем-совсем нельзя. — А после моего показательного шмыганья носом добавил: — Потерпи, Василек. Нам всего лишь месяц пересидеть, а потом и в город можно снова наведаться. Наведем там вместе порядок, — меня одарили лукавым прищуром. 
— А это не опасно? Мы ведь уже натворили дел... Точнее я, — маленькая окукленная я сникла, признавая свою вину. Если бы не укусила меня блоха за хвост, не ушла бы, может и Демьян не привязался тогда...
— Со мной не опасно, — обнажил клыки мой любимый дракон и подмигнул. 
Все, большего и желать было нельзя. Я радостно улыбнулась в ответ: ничего, месяц можно и потерпеть. А потом я смогу увидеть Йена. А если мы еще и шухер наведем в этом дрянном городишке, то вообще замечательно. Успокоенная этим обещанием, я мигом позабыла обо всех горестях. 
— Как рана? Болит? — вырвал из радостно-предвкушающих раздумий голос моего дракона.
Прислушалась к себе и поняла, что с такой дырой в боку, какой я ее видела в последний раз, болеть должно было больше. Странно.
Процесс разворачивания пирожка имени меня оказался довольно тернист. Проще было выползти из одеяла, что я и попыталась сделать, полностью сосредоточившись на этой крайне сложной задаче, и не обращая внимания на подфыркивающего надо мной дракона. Тем неожиданней было обнаружить новое препятствие: кто-то додумался снять с меня убитое платье и надеть ночную сорочку. Хотя, почему кто-то? 
Оставив на потом вопрос, как дракон вообще умудрился это сделать, я озадачилась другим: залезть по пояс в одеяло и осмотреть собственный бок, особенно не оголяясь под насмешливо-любопытным взглядом желтых глаз. 
— Хм... — протянула я, увидев тонкую белую полоску. — Быть не может...
Как эта дырка могла затянуться так быстро? Ведь меньше дня прошло... Или нет?
— Хм... — выдал дракон, так же хмуро разглядывая оставшийся шрам. Вот только, как оказалось, его волновало совершенно другое: — И почему след не исчез полностью? 
— А должен? 
— Угу, — глубокомысленно выдал Грош и замолчал. Так просто взял и... Ух, паразит!
— А по-моему нет. За день рана не могла затянуться, — как маленькому втолковывала я, а потом... — Ты меня опять этой жижей болотной вымазал? — хищным прищуром вперилась в задумчивую мину чешуйчатого.
— Конечно! Видишь, как все зажило за два дня! — просиял тот, но тут же призадумался: — Хотя шрам тоже должен быть пропасть.
— За два? — кажется что-то прошло мимо моего внимания.
— Угу, — угрюмо кивнул дракон. — Уже два прошло. У тебя сначала жар был, а сегодня всю ночь мерзла. Вот и пришлось... греть.
Теперь понятно как я на полу оказалась. Только по поводу чудодейственной грязи сомнения остались. Она же воняет так, будто где-то сдохла мышь. А точнее огромная такая вонючая крысятина. Я же еще два дня после прошлого раза отмывалась. А тут даже намека нет... Очень интересно.
Но смысла пытать дракона я не видела — все равно не признается. Эх, увидеть бы своими глазами, как эта грязюка лечит... Когда-нибудь так и сделаю.
А пока, успокоив исследовательский интерес, я снова устроилась под боком у дракона, решив, что немного отдыха не помешает. Рыжик не возражал, молча терпел отколупывание чешуек, мои внезапные глупые вопросы и просто обнимал.
— Знаешь, а мне сегодня сон такой снился... — вдруг мечтательно проговорила я. Не знаю, почему сказала, наверное, привычка давняя вспомнилась — пересказывать ему свои сновидения. А может, просто поделиться захотелось...
— Опять принцы? — хмыкнул Грош.
— Угу. Один, только он совсем не принц, — губы сами растянулись в глупой улыбке.
— А кто? 
— Не знаю. Но такой же вредный как ты, — и не соврала ведь.
— Это я вредный? — возмутился чешуйчатый, смешно округлив глаза. Он намеревался встать и лишить меня такого уютного места под свои крылом, но я не позволила.
— Еще какой вредный, — вздохнула и потянула своего клыкастика за крыло, тонко намекая, что никуда не отпущу. Проворчав что-то невразумительное, Грош улегся обратно.
— А кто снился? — через некоторое время, сквозь дрему услышала тихий вопрос.
— Йен, — так и не открыв глаза, мурлыкнула и повернулась на другой бок, в надежде, что снова встречусь со своим новым знакомым хотя бы в мире грез.