Подари мне крылья

Глава 42 О пользе исключительности

До поляны, что служила местом для божьего суда, мы добрались в считанные мгновения. Схватка уже началась. По небольшому пространству, заключенному в кольцо пламени и вооруженных людей, пристально наблюдавших, чтобы никакой дракон не вмешался, кружили двое: Энес, с ненавистью взиравший на противника, и Йен с завязанными глазами.
Кьянар застыл за моей спиной. Он один из немногих был в драконьем облике. Остальные пребывали во второй ипостаси, как и Правитель с принцем, восседавшие на возвышении. Младший дракон был похож на отца. Оба темноволосые, смуглые, с черными с золотым ободком глазами. Вот только Его Величество Гранар был более суров, имел некрасивый нос с горбинкой, большой подбородок и насупленные тяжелые брови. По сравнению с ним, принц выглядел красавцем, хотя тоже не привлек моего внимания. На третьем стуле рядом с венценосными особами восседал еще один человек. Пожилой, с треугольной седой бородкой, полноватый, разительно отличавшийся от подтянутых драконов и одетый в странные, определенно не местные одежды. Кьянар пояснил, что это посол Анилии, которого Энес привез с собой, дабы засвидетельствовать поединок. 
Что это за Анилия, я смутно помнила, но даже не могла представить, что драконы могут сотрудничать с человеческим государством. Мысленно сделала пометку как можно скорее восполнить пробелы в знаниях. Все-таки жизнь в глуши сказывалась: об окружающем мире я не знала практически ничего.
Папенька Йена так же пояснил, что повязка на глазах для того, чтобы уравнять шансы соперников. Дракон сражается только в человеческом обличье, и оба должны быть безоружны. Лишь тогда результат поединка считается волей богов. 
— И что бы ни произошло, не вздумай вмешиваться. Иначе Йена признают проигравшим и отправят на гору Сиар.
Что происходит дальше на этой самой горе, объяснять нужды не было: я прекрасно помнила слова ученого. Потому кивнула, пообещав самой себе, что вмешаюсь только, если моему дракону будет грозить серьезная опасность.
Тем временем две человеческие фигуры, одетые лишь в широкие, не стесняющие движений штаны, продолжали кружить по полю, не приближаясь, не делая выпадов, будто выжидая чего-то.
От одного взгляда на любимого у меня сжималось все внутри. Хороший мой, что же они с тобой сделали? Йен был бледен, и повязка в пол-лица не могла этого скрыть, осунулся, рана на боку до сих пор перевязана, а на запястьях два железных браслета. Об их значении поинтересовалась у Советника. Ответ не порадовал: сдерживают оборот, и снять их может только тот, кто надел. В данном случае Повелитель.
Огонек на эту новость недовольно зашевелился. Не понравилось ему условие.
Но затем мне стало не до размышлений. Энес нанес удар, промахнулся, но с него началась сама схватка. Теперь они не расходились далеко, пытаясь достать друг друга быстрыми жалящими ударами, но оба ловко уворачивались. Йен следил за каждым шагом человека, и создавалось впечатление, что он прекрасно видит сквозь повязку, хоть того и не могло быть. Чувства дракона позволяли прекрасно обходиться без зрения, слух помогал улавливать малейшие передвижения Энеса, а чутье — угадывать, куда человек собирается нанести следующий удар. Противники и не думали сражаться в полную силу, пока только исследовали друг друга, примериваясь, выискивая слабые места. Но вдруг в толпе зрителей кто-то хлопнул в ладоши. Потом еще раз... К нему присоединились другие. Два хлопка, два притопа ногами. Вскоре этот нехитрый ритм отбивали все.
Мне же хотелось на них зарычать — зачем они мешают? Йен же не услышит ничего из-за этого шума. Но нет. Казалось, звуки совершенно не отвлекали моего дракона, наоборот, непостижимым образом помогали сосредоточиться, а еще задавали темп поединка. Броски стали подчиняться ритмичным постукиваниям, противники сошлись почти вплотную, выпады заканчивались болезненными ударами. А мне оставалось лишь следить за этим опасным танцем широко распахнутыми глазами и прикрывать рот ладошкой, чтобы, не дайте святые, не вскрикнуть и не отвлечь. Когда Энес попал по ране Йена, я не выдержала и закрыла лицо руками, но тут же развела пальцы в стороны. На белой повязке стало проступать красное пятно...
Ох, даже рана толком не зажила! 
Гул в толпе усиливался, темп все возрастал, быстрее становились и удары... У обоих выступила кровь. После очередного попадания по лицу Энес отшатнулся, потряхивая головой, но снова пришлось отражать атаку. Жуткое зрелище, признаться. Человек и дракон молотили друг друга кулаками и ногами... О каком божьем суде здесь может идти речь, когда это самая обычная драка?
— Заканчивай с ним, сын, — сквозь зубы прошипел Кьянар. Несмотря на показную невозмутимость, дракон был отнюдь не спокоен. Возможно, другие не видели, но я чувствовала, как резко тот выдыхает, стоит Энесу задеть Йена, как когти на напряженных лапах зарываются глубже в твердую землю, как желтые глаза неотрывно следят за каждым движением...
Словно услышав слова отца, мой дракон начал наступать на человека. Не давая ему ни секунды, чтобы прийти в себя, заставляя отбиваться, пропускать удары...
Ритм, отстукиваемый толпой, звенел в ушах, под него подстраивалось биение сердца...
Раз, два... Раз, два...
Раз, два... Раз... Попадание кулаком живот, и Энес сгибается пополам, падает на колени. Два... Коленом по лицу. Отлетает к огненному кольцу и замирает, распластавшись на земле.
Звук обрывается.
Мы с Кьянаром выдыхаем, а над полем разливается тяжелая, вязкая тишина. Драконы ждут, когда Повелитель объявит об окончании суда и провозгласит правым победителя. Его мнение здесь не важно — боги уже все решили.
Однако правитель молчит. А на лицах драконов смесь радости и недоумения. Ведь именно Йена обвинили в убийстве, его выслали из Эрштана... И теперь оказывается, что он не виновен? 
Шепот прокатился в рядах драконов. Йен повернулся к Повелителю, сорвал повязку с глаз, уверенно встретив злой взгляд дяди. 
Внимание каждого было приковано к главному дракону, даже посол, недоуменно нахмурившись, повернулся к королю. Зашевелился Энес, попытался встать, но он уже был никому не интересен. Не знаю, почему задержала на нем взгляд. Может потому, что огонек обеспокоенно трепыхнулся, а холод вдруг льдинками кольнул в груди? Человек встал на одно колено, пошатываясь, тяжело дыша. Что-то блеснуло в руке... И я чуть не лишилась чувств, опознав знакомый нож...
Йен стоял спиной и не мог видеть... А времени на раздумья не осталось. Выхватив из ножен первого попавшегося воина клинок, я сделала все так, как учил меня мой дракон. А уже потом зажмурилась, страшась встретиться с делом рук своих. Что попала, поняла после того, как на запястьях сомкнулись чьи-то руки. Толпа разразилась криками, но что кричали, я не слышала. Дракон рядом со мной взревел и попытался броситься на защиту, его перехватили свои, а воины Анилийского княжества уже выволокли меня на середину поля пред светлы очи взбешенного Повелителя, все еще хмурящегося посла и того, кто не мог поверить в мое присутствие. Хотя, может, он удивился, что я попала? Помнится, уроки по метанию ножа не увенчались успехом. 
"Василек", — прочла по его губам и криво усмехнулась. Добралась-таки до своего дракона. Осталось вытащить нас обоих отсюда. 
— Она вмешалась в поединок! — провозгласил один из державших меня мужчин. И я с превеликим удовольствием на него нарычала и улыбнулась, когда тот вздрогнул и хватку ослабил.
— Поединок уже был закончен, а вот почему у человека оказался нож, еще предстоит выяснить! — не замедлил с ответом Кьянар. Толпа в ответ загудела, а пыла у Анилийских воинов поубавилось. Все снова обратились к королю, ожидая его решения. 
— Никто не смеет вмешиваться в суд богов. И я Повелитель Эрштана выношу приговор, как и предписано правилами. Йенер Ту-Арш из рода Грошасс приговаривается к казни на горе Сиар. Девушка же...
Дослушать я не смогла. Огонь взревел внутри, противясь решению гадкого дракона, кровь вскипела в жилах, обжигающим вихрем пронеслась по телу, меняя его... Я даже не заметила, как сгорело очередное платье... Протестующий рев вырвался из груди, а жалких людишек, которые вздумали удержать хрупкую девушку, снесло порывом ветра от крыльев. 
"Не позволю! Мой дракон!" — билась единственная здравая мысль в голове.
А потом я забыла обо всем на свете, встретившись с восхищенным взглядом моей пары. Все вдруг стало таким далеким и незначительным. Он... здесь. А от теплоты и нежности в желтых глазах хотелось петь. Все тревоги, сомнения, весь страх прожитых дней смыло волной, осталось лишь чувство безграничного счастья. И небольшая тучка беспокойства на горизонте — ведь ничего еще не закончилось.
— Смотрите...
— Серебристая...
— Лунная драконица!
Возгласы, зазвучавшие с разных сторон, отвлекли. Я недоуменно осмотрела толпу зрителей... и драконы склонили предо мной головы. 
— Боги послали ее на защиту дракона! — выкрикнул кто-то очередное предположение, и оно пришлось всем по душе. Толпа загудела, а я... Ох, даже загордилась и приосанилась, сверкнув глазами в сторону Йена.
"Слышал? Я — посланница богов!" — довольно осклабилась.
"Это, конечно, замечательно. Вот только решение кое-кто еще не вынес", — спустил с небес на землю один вредный тип. Мысли его я, конечно, не слышала, но по взгляду все-все поняла.
"Но мы ведь справимся?"
"Иначе нельзя", — пришел ответ любимого.
Я столько ждала момента, чтобы быть рядом со своей половинкой, столько вытерпела на пути к нему, что какой-то Повелитель уже не сможет меня остановить, что бы он ни сказал.
Собрав в лапы всю свою смелось и наглость, особенно наглость, а еще капельку вредности, я уверенно обратила взор на Гранара. И заговорила так, чтобы слышно было всем.
— Боги определили исход поединка! Не тебе судить их решения, — и насмешливо добавила: — Король.
Готова была поспорить, если бы мог, Гранар с превеликим удовольствием плюнул в меня огнем — настолько красноречивым было выражение его лица. Но кто же теперь посмеет навредить маленькой вредной драконице, которую народ счел посланницей богов?
— Если сама Лунная пеняет на ошибки Повелителя, то кто я такой, чтобы не подчиниться, — принял игру тот, чуть склонил голову в знак смирения и криво усмехнулся — точно что-то задумал! — Посему я объявляю Йенера Ту-Арша из рода Грошасс невиновным. 
Народ разразился ликованием. А гадкий король уже тише добавил:
— Наручи с него снимут в замке. Надеюсь, Лунная защитница примет мое приглашение лично проследить за этим? 
Ах он шельмец! Как ловко выкрутился!
Скрипнула зубами: вот куда, а в замок этого противного дракона я уж точно не хотела. Да и предчувствие нехорошее. Так хотелось нарычать на изворотливого ящера.
Бросила взгляд на Йена, ища поддержки, но тот лишь едва заметно покачал головой.
Фыркнула. 
— Приму, — милостиво соизволила я. Дождалась противной ухмылочки и добавила: — А сопровождать меня будет Кьянар Ту-Арш.
Кажется, подобного обмена любезностями все остальные и не заметили. Дракон оправдан, Лунная появилась в королевстве, что еще нужно для счастья? До напряжения, буквально витавшего в воздухе, радовавшимся подданным не было никакого дела.
Советник встал у меня за крылом. 
— Что он задумал? — тихонько поинтересовалась у отца моего дракона.
— Не знаю. Но определенно что-то нехорошее, — серьезно отозвался он. — Впрочем, у меня есть несколько идей... — Мы вдвоем пронаблюдали, как Йена усадили на спину к какому-то дракону, скорее всего извозчику. Затем таким же способом удалились Повелитель, принц и посол.
— И зачем только сунулась, — посетовал дракон. 
— Он бы убил его.
— Сталь дракону не вредит...
— Видели рану у Йена на боку? — обернулась к собеседнику. — Энес нанес ее неделю назад, а она до сих пор кровоточит. Думаю, не нужно говорить, что было бы, попади он в сердце, — неожиданно для себя разозлилась я и взмахнула крыльями, спеша последовать в замок. 
— Твоя правда. Не стоило ожидать обычного кинжала от анилийского подданного, — догнал меня Кьянар.
Некоторое время мы летели в молчании. Не знаю, как его, а меня одолевали тревожные думы. Но затем все же решилась спросить.
— Я его убила? — а у самой дрожь по позвоночнику.
— Ага, попала прямо в...
— Не надо! — вот чего, а подробностей знать совершенно не желала. И так в голове не укладывалось, как я могла такое совершить.
— Ты на удивление спокойна, — покосился на меня Советник.
— Еще не осознала...
Понимание придет позже, в этом я уверена. А сейчас дополнительные терзания явно лишние.