Подари мне новую жизнь

Глава 1

ТРЕТЬЯ КНИГА В ЛИТСЕРИАЛЕ "ПОДАРИ МНЕ НОВУЮ ЖИЗНЬ"

Вечеринка.

Сева всё-таки продавил всех. Целая неделя праздника — звучит как приговор с пометкой «отбывать с улыбкой». На Бали сняли отель на шестьсот гостей, пять дней, формат «всё включено в максимальной комплектации». Пипец. Сева хотел по полной — и получил по полной. Официальный повод: открытие новой компании. Компанию он, конечно, открыл — не для галочки же было всё это затевать. Но мы-то знали, про что на самом деле эта вечеринка. Молчали и знали.

Глеб настоял, чтобы я позвала родителей и хоть каких-то подруг. Логика понятна — ему надо было познакомиться с моими, показать, что у него всё серьёзно. Я порылась в телефоне, почувствовала лёгкое головокружение от масштаба задачи и остановилась на троих: две со школы, одна с универа. Звучит скромно — но это всё, что у меня было из категории «люди, которым я могу позвонить не по делу».

На самом деле ни одна из них ничего не знала о моей жизни. Вообще ничего. Мы существовали в параллельных вселенных, которые иногда пересекались голосовыми сообщениями в WhatsApp — раз в три месяца, не чаще. Школьные уже успели выйти замуж, обзавестись детьми и мнением о правильном питании. Университетская встречалась с парнем и была поглощена этим процессом целиком. Все трое приедут с семьями — Глеб сказал, что это обязательное условие, никаких «только я». Хорошо. Меньше вопросов про личное.

Глеб пригласил папу. Это было логично и правильно, и всё равно вызывало у меня лёгкое напряжение где-то в районе диафрагмы — как перед экзаменом, который ты не можешь провалить, но очень хочешь поскорее сдать. Родители сказали, что вырвутся на три дня. Мы общались только онлайн — долгие паузы, короткие ответы, смайлики вместо интонаций. Как мы будем вживую — я слабо представляла. Если честно, было даже немного страшно. Не страшно-страшно, а так — как бывает, когда слишком долго живёшь отдельной жизнью и боишься, что это видно.

У нас с Глебом была отдельная вилла. Белёные стены, деревянные жалюзи, запах франжипани откуда-то снаружи — сладкий, почти приторный, но не раздражающий. С утра я занималась подругами: мы сидели у бассейна, пили что-то со льдом и разговаривали так, как разговаривают люди, которые давно не виделись — осторожно нащупывая, что изменилось, что осталось. Глеб не мешал. Появлялся только тогда, когда к нашей компании подтягивались мужья — садился рядом, улыбался в нужных местах, был обаятельным ровно настолько, чтобы всем стало комфортно. Умеет, когда захочет.

Родители должны были приехать на следующий день. Мысль об этом я периодически ловила краем сознания и откладывала на потом — как откладывают неудобный разговор. Мы стали очень далёкими. Не чужими — но далёкими. Это разные вещи, хотя издалека похожи.

Кстати, Вадика, Женю и Диму тоже позвали. Все с семьями. Вадик так и не развёлся — что-то там не складывалось, или не хотело складываться. Было принято решение делать вид, что мы едва знакомы — шапочно, через Севу, пара кивков через зал. Взрослые люди, умеем.

Они привезли ещё троих нужных людей — гораздо выше рангом, из тех, кого к телефону вот так просто не позовёшь. Этими занимался Сева лично. Он умеет — чувствует, как подойти, с какой интонацией, в какой момент налить ещё. Паблик рилейшн — это призвание, не профессия. Глеб наблюдал. Он всегда предпочитает наблюдать, запоминать, делать выводы — и только потом действовать. Мне иногда казалось, что у него внутри тихо работает какой-то механизм сортировки информации, который не выключается никогда.

Первый день вышел утомительным. К вечеру я чувствовала себя как батарейка с двумя делениями из десяти. Шоу, музыка, выпивка, тусовка по полной — всё это происходило одновременно и громко. Я не тусовочный человек. Могу потанцевать немного, понаблюдать за тем, как другие существуют в этом режиме — с видимым удовольствием, с лёгкостью, — но долго не выдерживаю. Слишком много звука. Слишком много движения. Бас из колонок ощущался где-то в грудной клетке — не музыка, а вибрация, которая входит через тело и не спрашивает разрешения.

Я нашла себе место на краю пляжа — подальше от основного источника шума. Тёплый песок под ногами, темнота океана впереди, и только слева — огни отеля, смех, чьи-то голоса, обрывки чужих разговоров. Волны накатывали равномерно, как дыхание чего-то очень большого и совершенно равнодушного к происходящему. Это успокаивало.

Где был Глеб? Где-то там, в районе праздника. Краем глаза я заметила, что вокруг него постоянно крутились девицы — одна, потом другая, потом сразу две. Слишком предсказуемо для случайности. Мне показалось — а может, я просто знаю Севу достаточно хорошо, — что это не само собой. Ту мач, как говорится. Чересчур. Но это уже его методы, не мои проблемы.

— Удивила ты меня.

Сева подошёл неприлично близко — так, что я почувствовала его раньше, чем увидела. Запах кокса — не резкий, но узнаваемый — и дорогой парфюм поверх него, как будто одно можно замаскировать другим. Ну конечно.

Я хотела сделать шаг в сторону, но он взял меня за руку — не грубо, но с той долей уверенности, которая хуже грубости.

— Куда же ты? Прям уж и поговорить не хочешь?

— Поговорить хочу, — сказала я, сделав голос чуть холоднее, чем обычно. Чтобы было понятно: только поговорить.

— А мне казалось, что Глеб как раз меньше всего тебя привлекал из нас пятерых - и вот — к чему это?

Я промолчала. Некоторые вопросы не заслуживают ответа — не потому что нечего сказать, а потому что любой ответ станет материалом для следующего вопроса.

Сева помолчал секунду — и потом, с той интонацией, которую я хорошо знала, которая означала, что он решил зайти с другой стороны:

— Помню, как нам капельницу тебе пришлось ставить...

Вот сволочь. Это он о том разе — я не хотела вспоминать. Физически не хотела: в теле сразу возникало что-то тупое и неприятное, как старая боль, которая уже зажила, но место помнит. Я смотрела на воду и думала о том, что океан очень большой и очень тёмный, и ему совершенно всё равно.