Подари мне семью

Глава 8

Никита

– Что у вас с Дашей, сын?

– Ничего.

Дернув плечом, я прокручиваю в руке нож и возвращаюсь к нарезке овощей. Вчера я остался у мамы с ночевкой, сегодня помогаю ей с обедом и возвращаться в собственную квартиру не планирую.

Здесь есть все, что нам с Маришкой сейчас нужно. А главное, нет взаимных претензий и диких скандалов. Нет звона бьющейся посуды. Нет звуков громко захлопывающейся двери и проклятий, летящих ушедшему вслед.

– Именно поэтому ты не спешишь домой к жене, которую не видел целых три недели?

– Я хочу развестись, мам.

Цепенею. Отвлекаюсь от разделочной доски и выпаливаю принятое решение, встречая мамин встревоженный взгляд. Верю, что она если даже и не поймет, то обязательно поддержит.

– Ты хорошо подумал, родной?

Прислушиваюсь к себе. Раскладываю на атомы бушующие внутри чувства и собираю их воедино.

– Хорошо. У нас с Дашей никогда не получится настоящей семьи. Она не прекратит винить меня в потере ребенка. Я не перестану представлять на ее месте другую. Наши отношения с самого начала были обречены на провал.

Выталкиваю распухшим языком и ощущаю небывалое облегчение. Как гласит мудрая индейская поговорка: «Лошадь сдохла – слезь». Нельзя оживить мертвое. Нельзя склеить рассыпавшиеся осколки так, чтобы не осталось следа. Нельзя из сухого сизого пепла возродить феникса. Мы не в сказке.

– Зря мы тогда настояли на вашей свадьбе.

Прочитав что-то в глубине моих глаз, шумно вздыхает мама и крепко обнимает меня за талию. Роняет наполненное горечью «прости сын» и больше к запретной теме не возвращается.

Сделав каждый свои выводы, мы слаженно готовим борщ, играем с Маришкой в шарады, а вечером отправляемся на пруд – кормить лебедей. Ласковое солнце золотит воду и запутывается лучами в племяшкиных волосах. В воздухе разливается терпкий сладкий запах сирени. Природа окончательно освобождается от оков зимнего сна, а вместе с ней и я выплываю из длительного анабиоза.

С каким-то исключительным удовольствием катаю Маришку на шее. С неподдельным восторгом подхватываю ее на руки и кружу высоко над землей. И с подозрительным энтузиазмом просыпаюсь на следующее утро раньше будильника и особенно тщательно выбираю рубашку прежде, чем отправиться в офис.

А дальше все идет по опробованному раньше сценарию.

– Здравствуйте, Никита Сергеевич. Чай, кофе?

– Доброе утро, Жанн. Двойной американо сделай, пожалуйста, и программистов зови.

– Сейчас?

– Вчера!

Гаркаю громко и готовлюсь песочить айтишников за косяки и нарезать им новые задачи. Не оставляю без внимания и продажников, позорно расслабившихся в отсутствие отца. А на закуску распекаю главного бухгалтера, чьи подчиненные нагло опаздывают и половину рабочего времени сидят на страничках в социальных сетях.

В общем, к обеду я успеваю настроить против себя половину компании и пополнить список личных антифанатов на пару-тройку фамилий. Правда, это вряд ли сильно меня волнует.

– Хороший шеф – злой шеф. Да, Жанн?

– Ой.

Бесшумно перемещаюсь в приемную и пугаю верного секретаря своим появлением. Так, что девушка подпрыгивает в кресле и роняет на пол обгрызенный карандаш. Вытягивается в струнку и смотрит снизу-верх так подобострастно, что даже хочется выписать ей премию.

– Ильину позови.

– Да. Хорошо. Кира, к Никите Сергеевичу. Бегом!

Командует в селектор исполнительная Жанна и суетливо крестится, когда я скрываюсь за дверью своего кабинета. А спустя пару минут ко мне присоединяется Кира.

В мятной блузке и черных узких джинсах она выглядит строго и вместе с тем завораживающе. Вынуждает залипать на плавных линиях и соблазнительных изгибах. Прикипать взглядом к хрупкому запястью, с изящным серебряным браслетом на нем. Мысленно очерчивать острые выпирающие ключицы.

Откашливается выразительно, намекая, что продолжительную паузу пора бы уже прервать. И растерянно хлопает ресницами, когда я ошарашиваю ее своим предложением.

– Здравствуйте, Никита Сергеевич.

– Привет, Кира. Через час жду тебя на парковке. Поработаешь немного нянькой.

– Что?

– То, – твердо чеканю, пряча ухмылку, и безапелляционно заключаю. – И, да. Меня не волнует, что это не прописано в твоих должностных обязанностях.

Непозволительно много на себя беру. Бессовестно пользуюсь служебным положением и ни капли по этому поводу не раскаиваюсь. Проверяю, как далеко распространяется моя власть, и с интересом наблюдаю за тем, как калейдоскоп разных эмоций сменяется на лице у Киры.

Негодование. Растерянность. Сомнения. Торг. Принятие.

Эти пять стадий Ильина преодолевает примерно за минуту, растрепывает тонкими пальцами золотистые пряди и выдавливает из себя притворно-покорное «хорошо». Ничего не спрашивает и не уточняет, хоть в ее льдистых омутах пляшут самые настоящие черти. Гордо расправив плечи, удаляется после того, как я ее отпускаю, и вызывает у сбившейся с ног Жанны приступ восхищения.