Подари мне семью

Глава 14

Никита

– Ну, что, герой. Сильно болит?

Перемещаю стул и сажусь рядом с Митиной кроватью. Внимательно изучаю черты его лица, разрез глаз, скулы. Смутные догадки ворочаются где-то на дне подсознания и никак не хотят формироваться в стройную мысль.

– Совсем не болит.

Хорохорится парнишка и осторожно поправляет повязку на плече.

Общительный. Открытый. С каждой минутой он нравится мне все больше и больше.

– Дядь Никит, а можно вас кое о чем попросить?

Промешкавшись пару секунд, произносит Митя и взволнованно закусывает губу. Прямо как Кира, когда в чем-то сомневается.

– Помогу, чем смогу.

– А вы можете поговорить с мамой, чтобы она не запрещала мне тренироваться?

Переживает. По маленькой складочке на лбу вижу. Даже приподнимается в постели, боясь получить отрицательный ответ.

– Думаешь, она может забрать тебя из хоккейной школы?

– Не знаю.

Морщит ровный прямой нос и замолкает. Я же вспоминаю, как неоднократно спорил с родителями. Отстаивал свое право гонять шайбу и наотрез отказывался оставлять лед, как бы он ни мешал успешной учебе.

– Я постараюсь ее убедить.

Обещаю твердо и получаю наполненное искреннего детского восторга «спасибо». Странно, но испытываю мистическое единение с Кириным сыном, хоть знаю его жалкие несколько часов.

– А вы ведь тоже играете в хоккей? Расскажите!

– С самой школы играю. В универе был капитаном. Столько трофеев собрали. Нашу команду даже ректор поздравлял.

С удовольствием повествую о собственном спортивном прошлом и не замечаю, как торопливо течет время. Где-то в офисе наверняка кипит работа, Жанна бегает, выполняя мои поручения, а я с головой погружаюсь в уютную атмосферу, царящую в небольшой простой квартире.

Описываю десяток смешных случаев, приключившихся со мной и студенческими товарищами. Смеюсь вместе с Митей и затихаю, когда он начинает сладко сопеть.

Сегодняшние события наверняка сильно его утомили. Пусть отдыхает.

Какое то время еще смотрю на спящего мальчишку, после чего поднимаюсь на ноги и покидаю спальню, неслышно притворяя за собой дверь. Прокручиваю версии, вертящиеся в мозгу, пока иду в сторону кухни.

Медвежонку, как называет его Ильина, семь лет. И он вполне может оказаться моим сыном, если Кира забеременела, когда я бросил ее ради Дарьи. А может, она сразу сошлась с кем-то назло? Чтобы заглушить боль и стереть горечь, оставшуюся после нашего романа?

Хмурюсь, застывая на пороге. Вводных не достает. Извилины скрипят и плавятся от противоречивых предположений.

– Никит, как Митя?

Кира будто спиной чувствует мое приближение. Разворачивается, отклеиваясь от плиты. Подается вперед. В глазах у нее сквозит легко читаемая тревога.

Красивая. С длинными волосами, собранными в тугой пучок. С трепыхающейся на шее жилкой. С фартуком, повязанным поверх блузки.

– Все хорошо. Уснул. Я не стал его будить.

– Спасибо. Пусть отдыхает.

Длинно выдыхает она, избавляясь от придавившего плечи груза, и возвращается к ужину. Заглядывает в печку, где на противне румянятся куриные крылья, тянет воздух ноздрями и зачем-то извиняется.

– Прости. Не готово еще. Надо десять минут подождать. Сделать тебе пока бутерброд?

– Не нужно. Не суетись.

Качаю головой и направляюсь к столу, где расставлены веселые оранжевые тарелки и чашки для чая. В плетеной корзине лежит нарезанный аккуратными треугольниками хлеб. В пиале накрошен мой любимый салат из помидоров и огурцов со сметаной.

Уютно в этой маленькой кухне. И светло. Только свет источает совсем не внутреннее убранство помещения, а его радушная хозяйка, замирающая от звука моего голоса.

– Кира, а ты была замужем?

На этой фразе пространство между нами загустевает. Засахаривается, как липовый мед на четвертый месяц. Мне кажется, я даже могу пощупать тишину, которая разверзается и заполняет собой сантиметры.

– Не была, – преодолев ступор, отвечает Кира и добавляет совсем уж несвойственное ей: – по-моему, институт брака слегка переоценен.

– А Митя?

– А что Митя? Никит, ты как маленький. Необязательно иметь штамп в паспорте, чтобы родить ребенка. Я свободная женщина.

Выделяет последние слова стальным тоном. Пытается нацепить циничную маску. Только я отчетливо вижу – трогает ее эта тема. По высоко вздымающейся груди. По румянцу, прилипающему к щекам, вижу.

– И все-таки мальчику нужен отец, – выдаю приклеившийся к подкорке постулат и тут же получаю острый красноречивый взгляд, от которого начинает сосать под ложечкой.

– Мальчику нужна семья, которая его любит. Без скандалов, битья посуды, измен. Мальчику нужна спокойная мать, не страдающая от нервных срывов и ежедневных истерик. Мальчику нужны родные люди, которые направят, поддержат и объяснят в случае чего. У Мити все это есть, – гулко выдохнув, отрезает Кира и возвращается к духовке. Проверяет мясо на готовность.