Подари мне своё сердце

Глава 6. Новое чувство

Игнат буквально вылетел из-за угла, его тяжелое, рваное дыхание облачками пара застывало в морозном воздухе. Лицо, которое еще полчаса назад казалось маской ледяного надменного безразличия, теперь исказилось от неприкрытого, острого ужаса. В этот миг он осознал всю глубину своей роковой ошибки: отпустить её одну в объятия этой проклятой ночи, когда голодные тени обретают плоть, было сродни смертному приговору. Как потомственный охотник, он почуял присутствие твари еще за несколько кварталов — этот специфический, тошнотворно-липкий металлический запах разложения и старой смерти невозможно было спутать ни с чем иным.

Он подсознательно ожидал увидеть жалкое зрелище: беззащитную, сломленную девушку, сжавшуюся в дрожащий комок от первобытного страха. Но картина, внезапно открывшаяся перед его глазами, заставила его на долю секунды оцепенеть от изумления.

Русалина неподвижно стояла в самом центре заснеженной, вымершей улицы, и её нарядное синее платье яростно, по-птичьи билось на ледяном ветру. В её правой руке, словно маленький филиал ада, полыхал призрачным, мертвенным огнём древний клинок. Синеватое пламя кинжала рваными вспышками выхватывало из вязкой темноты перекошенную, сочащуюся злобой морду демона, который в замешательстве пятился, не решаясь сократить дистанцию. Но, несмотря на наличие грозного артефакта, было видно, что Русалина держится на одном лишь чистом упрямстве.

Её пальцы, смертельно побелевшие от жгучего холода и запредельного стресса, вцепились в рукоять так неистово, что острые костяшки едва не прорывали тонкую кожу. Рука с зажатым кинжалом заметно, по-предательски ходила ходуном, а само лезвие выписывало в воздухе неровные, лихорадочные дуги. Каждый раз, когда демон издавал приглушенное утробное рычание, Русалина вздрагивала всем телом, а её зрачки, затопившие радужку, расширялись от ледяного ужаса. Она не была закаленным воином — она оставалась напуганной до смерти девочкой, которая из последних, тающих сил цеплялась за свой единственный призрачный шанс на спасение.

— Русалина! — в отчаянии выкрикнул Игнат, и в его сорванном голосе больше не осталось ни грамма привычной издевки или превосходства.

Он не стал размениваться на пустые слова. Одним молниеносным, отточенным годами тренировок движением он выхватил из-за спины свой собственный клинок — массивный, тяжелый, покрытый вязью пульсирующих рун Охотников. Сталь его меча отозвалась на присутствие врага низким, вибрирующим гулом, от которого заныли зубы. Игнат в два мощных прыжка преодолел разделявшее их расстояние и встал прямо перед ней, заслоняя хрупкую фигуру своим широким плечом, словно живым щитом.

— Тише, только не паникуй... Я здесь, я рядом, — быстро, почти шепотом бросил он через плечо, краем глаза заметив, как сильно крупная дрожь бьет её тело. — Слышишь? Не смей опускать клинок, Русалина! Его свет — твоя единственная реальная защита от этой падали.

Он физически почувствовал, как она невольно, инстинктивно прижалась к его напряженной спине, ища хоть какую-то опору в этом рушащемся мире. Демон, моментально почуяв прилив новой, куда более агрессивной силы, низко припал к земле, изломанно подбирая конечности для решающего броска. Его когти с омерзительным скрежетом высекали искры из обледенелого асфальта, оставляя на нем черные, дымящиеся полосы.

— Прости меня, Русалина. Я был... полным, непроходимым идиотом, — Игнат перехватил массивную рукоять своего меча поудобнее, и его голос в одно мгновение стал жестким, лязгающим, по-настоящему профессиональным. — Сейчас я сделаю решающий выпад. Твоя задача — просто стой за моей спиной, не оборачивайся и изо всех сил держи этот свет. Главное — не дай ползучим теням окружить нас. Справишься? Ты слышишь меня?

Русалина лишь судорожно, едва заметно кивнула, не в силах вымолвить ни единого слова из-за плотного, обжигающего кома, подступившего к самому горлу. Её рука, сжимавшая «Идущего сквозь мглу», всё ещё ходила ходуном от переизбытка адреналина, но само присутствие рядом Игната — не того заносчивого павлина из клуба, а этого сосредоточенного, смертоносного охотника — подарило ей крохотную, но такую необходимую каплю надежды.

— Ну же, падаль, иди сюда! — яростно рявкнул Игнат, делая тяжелый, уверенный шаг навстречу замершему монстру. — Попробуй-ка подойти к ней теперь, когда я здесь!

Игнат действовал с пугающей, нечеловеческой быстротой. Пока Русалина, затаив дыхание и почти не дыша, испуганно прижималась лопатками к ледяной, шершавой стене дома, он превратился в стремительную, размытую тень. Его тяжелый клинок с низким, утробным гулом рассекал морозный ночной воздух, оставляя за собой в пространстве светящиеся, пульсирующие росчерки древних рун. Демон пронзительно взвизгнул, закладывая уши, и попытался ударить когтистой лапой на опережение, но Игнат оказался на порядок быстрее. Одним точным, выверенным до миллиметра движением он с размаху вогнал зачарованную сталь в узкое сочленение между шеей и плечом твари.

Раздался сухой, противный хруст кости, и тело демона буквально взорвалось изнутри, за считанные секунды превратившись в облако едкого, пахучего черного пепла. Порыв ветра тут же подхватил эти останки и унес их прочь, в темноту. На заснеженном асфальте не осталось ровным счетом ничего, кроме нескольких глубоких, дымящихся царапин от когтей.

В наступившей внезапной, звенящей тишине было слышно только тяжелое, рваное дыхание Игната. Он медленно, словно нехотя, убрал меч в ножны и медленно обернулся к Русалине. Она все еще стояла неподвижно, мертвой хваткой вцепившись обеими руками в свой фамильный кинжал, а её плечи мелко и часто дрожали от пережитого шока. Призрачное синее пламя на лезвии постепенно угасало, тускнело, словно отражая её полное внутреннее опустошение.