Подари мне свою ненависть

Пролог

Я сижу за большим кухонным столом. Справа от меня мама накладывает в тарелку печёный картофель. Тётя Сьюзан ставит перед нами противень с горячей курицей, которой пропахла вся комната. Дядя Фостер берёт нож и начинает разламывать её, слушая, как мой папа рассказывает, почему открытие своего кафе – провальная идея.

Напротив сидит Молли – моя двоюродная сестра. Хотя наши мамы сильно похожи, Молли – моя противоположность: фарфоровая кожа и длинные блондинистые волосы, на носу – бледные веснушки.
Она пялится в телефон и не особо хочет участвовать в диалоге. Я тоже слушаю взрослых вполуха. Все мои мысли забиты предстоящим первым школьным днём.

— Как же я рада, что мы собрались! — тётя выглядит по-настоящему счастливой. Её лицо буквально светится. Она заканчивает с блюдами и присаживается на своё место. — Волнуешься? — спрашивает Сьюзан, вырывая меня из мыслей.
— А?
— Ну, у тебя же завтра первый день в школе, — говорит она, будто видит меня насквозь. Не зря папа называл её ведьмой.
— Немного.
— Можешь не переживать, Молли тебе поможет. Да, Молли?
— Да... Ага, — равнодушно отвечает та, продолжая что-то печатать.

Я понимаю, что мы с ней плохо знакомы, но раньше Молли казалась мне другой. Ещё год назад наши родители практически не общались. Теперь, после смерти бабушки, моя мама наконец смогла наладить отношения с тетей. Собственно, весь этот ужин – знак нашего воссоединения.

В жизни я виделась с Молли не больше тридцати раз. При этом она была самым активным человеком из всех, кого я знаю. Когда-то семья Финчей решила приехать к нам в гости на неделю. И ни один из семи дней не прошёл без посещения музеев, галерей, театров и т.д. Каждое утро начиналось с велопробежки, а заканчивалось бассейном.

Пока родители спали, мы брали велосипеды и ехали в парк. Для меня это было сложно, но я хотела показать своё гостеприимство. В одиночку сестру не отпускали, так как она не знала город. В Сан-Франциско бывает опасно ходить даже компанией, что уж говорить про четырнадцатилетнюю девочку.

Молли всегда нравилось быть в движении. К тому же, она основной участник группы поддержки в своей школе. Спорт был для неё всем.

И когда к концу недели я чувствовала себя потасканной собакой, Молли продолжала прыгать как радиоактивный заяц, у которого никак не сядет батарейка. Она хотела быть буквально везде и сразу, при этом получая удовольствие.

С другой стороны, эти временные нововведения разбавили мою монотонную жизнь, от которой я давно планирую избавиться. И вот теперь, когда мне подвернулась такая возможно, я её не упущу.

Предвкушая перемены, я опять ухожу в себя.

— Нет, проблем она не доставит, — слышу я смех мамы и поворачиваюсь к ней. — Помнишь, как твоя одноклассница пыталась задушить одногруппника?

Сьюзан охает и вопросительно смотрит на меня.

— Ну, это было не просто так. Он грубо её обозвал, а она подошла к нему сзади и вцепилась в горло, — поясняю я.
— Господи, как ты там выжила? У нас ни разу такого безобразия не было.
— Не все мои одноклассники были такими. Эта девочка – единичный случай. У неё были проблемы с головой, поэтому она не смогла держать себя в руках.
— Я тоже была в шоке, когда узнала, — встревает мама. — И вот как можно отпускать своего ребёнка туда, где такой кошмар творится?

Родители переходят на взрослые темы, а я тихонько сижу и скучаю, разглядывая свои длинные пальцы.

***

Выйдя из дома Финчей, я чувствую себя так, словно отсидела футбольный матч от начала и до конца. Хочется вернуться домой и уснуть.

— Она милая, правда? — говорит мама.
— Она ведьма, — отец заводит автомобиль и трогается с места.
— Джексон! Сколько раз я говорила тебе не называть её так? Она моя сестра, имей уважение.
— Саманта, я невероятно тебя люблю, — он театрально кладёт руку на грудь, – но твоя сестра – тот ещё подарочек. Как можно быть такой хорошей снаружи и хранить столько тараканов в голове?
— Все мы не без изъяна.
— Ну да, все же обвиняют свою семью в предательстве, а потом названивают и считают, что ничего не произошло.
— Это её мировоззрение, — пытается возразить мама.

Я не встреваю в эту перепалку, потому что знаю, что остановить её невозможно. Теперь я слушаю эти споры каждый день с тех пор, как мама заговорила о переезде. Папа был против, но согласился. Несмотря на всё, он безмерно любит мою мать и готов её на руках носить (когда-то действительно носил).
Он ничуть не хочет ей вредить. Наоборот, отец боится, что сестра причинит боль его жене, как было раньше.

Родители высаживают меня неподалёку от дома и едут в "Волмарт", чтобы затариться продуктами.
Времени уже много, но я не боюсь идти по улице, так как живу в спальном районе.
Спокойно дохожу до дома и уже собираюсь открыть дверь, как слышу мужской голос.

— Привет, соседка.

Оборачиваюсь и вижу темноволосого парня среднего телосложения. Я машинально пытаюсь представить, как сильно нужно заорать, чтобы кто-то из людей меня услышал, а потом до меня доходит: “Соседка”.
Черные волосы свисают на лоб, но глаза не закрывают. Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь вспомнить.

— Я раньше тебя не видела.
— Мы только сегодня вернулись с отдыха. Я Крис, — он протягивает мне руку.
— Рейн, — я хочу добавить фразу: "приятно познакомиться", но останавливаюсь на рукопожатии.
— Откуда ты переехала?
— Сан-Диего, – отвечаю я, чувствуя, что выгляжу растерянной. Этот парень застал меня врасплох и подкрался так неожиданно, что я чуть не подскочила, когда он поздоровался.
— И как тебе наш город?
— Я ещё ничего толком не видела. Мы переехали неделю назад и сейчас нам вообще не до музеев.
— Понимаю. Ладно, соседка, ещё увидимся.