Подари мне верность

Глава 7.3

- Печальных моментов действительно больше, чем хотелось бы, но забегая вперед скажу, что с женой, бывшей женой – поправился Тимур, - все в порядке, она счастлива, насколько я знаю.

- Я восстановился в институте и продолжил учёбу, всё свободное время пропадал на работе, даже на выходных мы виделись только по вечерам. Лиля начала свои курсы, всё настроилось, и мы, в целом, были довольны и жизнью, и друг другом.

После сдачи сессии отец предложил мне съездить на пару месяцев во Францию, на курсы по виноделию, посмотреть, как там работают, мы обсуждали это с ним еще до армии. Я, конечно, согласился, к тому же Лиля могла поехать со мной. Но когда я сообщил ей об этом, она, неожиданно для меня, отказалась, объяснив тем, что не хочет прерывать курсы, до окончания которых оставалось как раз пара месяцев.

Так что во Францию я улетел один, а когда вернулся, понял, что что-то изменилось. Жена была то непривычно тихой, то непривычно ласковой — и это заставило меня насторожиться. Она явно была чем-то озабочена, но пыталась это скрыть. Ещё через пару недель у неё появился токсикоз и утренняя тошнота. Если бы у меня не было старших сестёр, у которых уже были дети, и кучи двоюродных сестёр и племянников, я бы, может, и не понял сразу, в чём дело, но тут стало очевидно, что жена пытается скрыть от меня беременность, что, конечно, навело меня на определённые мысли.

В её телефоне я обнаружил переписку, она даже не подумала стереть сообщения, которые полностью её изобличали. Сказать, что я был зол — это ничего не сказать, я был на грани того, чтобы впервые в жизни поднять руку на женщину. Не знаю, что меня остановило. Но, наверное, больше всего меня задела даже не измена, а то, что она до последнего лгала мне и клялась, что это мой ребёнок. Призналась только тогда, когда я пригрозил разводом и ДНК-тестом. После этого она уже умоляла меня не подавать на развод, иначе грозилась наложить на себя руки. Я, сказать по правде, был раздавлен, не знал, что делать и как вообще быть дальше. Она действительно была в таком состоянии, что могла что-то с собой сделать, потому что в случае развода, ещё и из-за её измены, последствия для неё были бы просто чудовищными.

Мне потребовалось несколько дней, чтобы как-то привести мысли в порядок и решить, что делать. Конечно, самым простым выходом из сложившейся ситуации я видел аборт, ведь признать ребёнка своим я не мог. Но когда я предложил ей это, она расплакалась и упала мне в ноги, умоляя не заставлять её убивать его. Тогда, взглянув в её глаза, я понял, что она безумно любит его, своего нерождённого ещё малыша, и вся её ложь и игра — не для того, чтобы унизить меня, а чтобы защитить его. Это, наверное, был переломный момент. Я ещё не перестал злиться на неё, но осознал, что не могу ей навредить. А ещё через время, видя в её глазах страх и обречённость, я не испытывал к ней уже больше ничего — может быть, лишь только жалость.

В конце концов, я решил, что лучшим решением будет увезти её из города, пока срок ещё небольшой. Мы, конечно, перестали быть семьёй, развод был делом решённым, но я пообещал ей повременить с ним несколько месяцев. Не знаю, оказался бы наш план хоть сколько-то удачным и чем бы закончилось это всё в итоге, но до моего отца дошли разговоры и сплетни. Кто-то видел их вместе — и не раз, мы, понятно, тоже были плохими актёрами, и, сопоставив всё, отец обо всём догадался и попытался вызвать меня на откровенный разговор. Я правды ему не открыл и думал, смог обмануть, но это оказалось не так. Дальнейшие события развивались довольно быстро. Мой отец рассказал обо всём отцу Лилии, обвинив в том, что они не смогли дать дочери должного воспитания. Тот, недолго думая, пришёл к нам в дом, подгадав время, когда меня не будет, и сильно избил дочь. В тяжёлом состоянии она оказалась в больнице, потеряла ребёнка и долго восстанавливалась сама. Скандала избежать не удалось.

Отец, я думаю, жалел о произошедшем. Его не столько волновала судьба бывшей невестки — хотя и он не ожидал такой жестокости от отца Лили по отношению к ней — сколько то, что всё стало достоянием общественности. Когда же узнал, что я намерен уехать, то пришёл в ярость, пригрозив переписать бизнес на племянника или внука. Мне же было всё равно. Я чувствовал свою вину перед женой и не мог простить отцу его вмешательства в мою жизнь. Дождавшись, когда жену выпишут из больницы, забрал её и, как и планировали до этого, мы уехали из города. Только теперь план пришлось изменить, уехать не на время а надолго, может быть навсегда и начать жить абсолютно с чистого листа. Было не просто, но и не так сложно, как казалось. Мы развелись, я начал свою карьеру на машиностроительном заводе, а Лилия нашла себя в индустрии красоты, не зря были те курсы. Через некоторое время она вышла замуж вновь и родила ребёнка.

— Мне жаль, — искренне ответила Карина. Ей хотелось добавить что-то ещё, но Тимур не дал ей продолжить.

— Не нужно сожалеть, — спокойно возразил он. — Мы оба совершили ошибки, дорого за них заплатили, но в итоге всё закончилось гораздо лучше, чем можно было ожидать. Я не жалею о жизненных уроках, хотя хотел бы многие из них избежать.

— Спасибо за откровенность, — ответила Карина. Ей всё-таки было жаль и эту неизвестную ей Лилию, и Тимура, которого она теперь с лёгкостью могла представить молодым, где-то наивным, ещё не закалённым жизнью мальчишкой. Хотелось спросить, как у них отношения с отцом, но она решила, что откровений на сегодня достаточно, тем более что делиться своими чувствами в ответ она совсем не была готова. И, словно чувствуя её настроение, Тимур с лёгкостью сменил тему, начав расспрашивать её о работе, коллегах и личных интересах.