Подари мне верность

Глава 8.1

Уже стемнело, когда внедорожник Руслана заехал на крытую парковку жилого комплекса. Припарковавшись, он заглушил двигатель и взглянул на экран телефона. Часы показывали начало одиннадцатого и уведомляли его о пропущенных звонках жены. Первый он пропустил, потому что был занят разговором с клиентом, а на второй не ответил умышленно, потому что уже был в пути домой. Тяжело вздохнув — жена наверняка выскажет ему и за пропущенные звонки, и за позднее возвращение — он открыл дверь и вышел из машины, не забыв прихватить два пакета, которые лежали на переднем сиденье: один с продуктами, другой с памперсами и смесью для кормления. Руслан надеялся, что жена сбросила ему на ватсап сообщение с просьбой купить последнее не после того, как в доме закончилось и то и другое, хотя, судя по попыткам дозвониться, скорее всего, так и было. Поднявшись на лифте на нужный этаж, он, стараясь не шуметь, открыл дверь и зашел внутрь. Предосторожности оказались лишними — из глубины квартиры раздавался громкий плач сына. Разувшись и не забыв ополоснуть руки, он прошел в спальню.

— Привет, — окликнул он Анну.

Она стояла к нему спиной и пыталась укачать громко всхлипывающего малыша, уложив его вертикально на плечо и поддерживая обеими руками. Руслан видел красное от долгого плача личико сына. Услышав его, Анна резко обернулась, так, что малыш испугался и вновь громко заревел.

— Боже, Руслан, — воскликнула девушка, — ты напугал.

— Прости...

— Ты почему так долго? Почему не отвечал? — напустилась она на него, не дав договорить. — Смесь закончилась, Илюша голодный, я уже час не могу его успокоить, — голос её дрогнул.

— Прости, — повторил он. — У меня была важная встреча, я не мог приехать раньше.

Хотелось сказать, что она и сама могла бы купить детское питание — магазин находился в их доме, — но, увидев её покрасневшие глаза, понял, что жена недавно плакала, и промолчал. Всё-таки он действительно мог приехать раньше.

— Ничего нового, — резко ответила Анна и снова отвернулась. — Разведи хотя бы ему поесть.

Зайдя на кухню, он достал бутылочку и привычными движениями, отработанными почти до автоматизма, занялся подготовкой смеси.

Жена перевела сына искусственное питание, когда тому едва исполнился месяц, ничего не сказав и не посоветовавшись с ним. Он узнал об этом только через несколько дней, когда у малыша начались колики. Месяц относительно спокойной жизни закончился, и начались бесконечные бессонные ночи и часовые попытки успокоить ребёнка. Руслан был зол, пробовал уговорить Анну вернуться к грудному кормлению, но та была непреклонна. Во-первых, хотела как можно быстрее вернуться к работе, и приучить ребёнка к смеси сейчас было проще, а во-вторых, она панически боялась, что безвозвратно испортит форму груди. И так предстояло немало сделать, чтобы привести себя в форму после родов. Ему же, на все доводы, которые он приводил, она сказала, что это не его дело, и она сама будет решать, что делать. Когда после этого шла неделя за неделей, а малыш всё так же страдал от колик и жена вынуждена была часами укачивать его, Руслан иногда ловил себя на мысли, что не сочувствует ей. Ему было стыдно за это, бесконечно жаль мучающегося ребёнка, но сделать с собой он ничего не мог. А Анна словно чувствовала это, становилась всё невыносимее, бесконечно была им недовольна.

Разведя смесь и проверив, что она не слишком горячая, он вернулся в комнату и взял у жены ребёнка. Не сказав ему ни слова и даже не посмотрев, она ушла из комнаты — судя по звукам, в кухню, — но ждать, что она позаботится об ужине для него, было бесполезно.

Устроив Илью на изгибе руки, он протянул ему бутылочку, и тот, ухватившись за неё маленькими ручками, начал жадно, почти захлёбываясь, причмокивать. Глядя в лицо своего сына, которого он так ждал и к которому сразу проникся отцовской любовью и гордостью, мужчина невольно подумал, что ребёнок сейчас — это единственное, что связывает его с Анной. И как его жизнь превратилась в то, во что превратилась, он не понимал.

Первые месяцы их совместной жизни были совсем неплохими. И хотя в быту всё было не совсем так, как он привык, но эти перемены поначалу было несложно принять. Да и к тому, что Анна обладала совсем другим характером, тоже. Ведь именно её дерзость и смелость и привлекли его. Их частые ссоры перерастали в бурные примирения. Она не была домоседкой, но и он поначалу был не против походов по разным популярным местам. У Анны было немало знакомых, через неё к нему пришло несколько хороших клиентов. На вторую неделю совместного проживания они подали заявление в ЗАГС, весь месяц до свадебного торжества был занят подготовкой. Аня грезила пышной свадьбой, он же хотел обойтись по минимуму. Они смогли прийти к компромиссу, но это был первый и последний раз. И именно свадьба вбила между ними первый клин. Не пришли его самые близкие друзья, и, что ещё хуже, не пришла и мама с сестрой. И, конечно, Анне не стоило труда догадаться, почему. Прощать или забывать пренебрежение она не собиралась и с тех пор медленно, но верно делала всё, чтобы исключить из его жизни этих людей.

Её родители подарили им на свадьбу хорошую сумму денег, и Анна предложила ему продать свою студию, добавить ещё наличных и купить большую просторную квартиру. Идея показалась ему разумной, пока он не увидел варианты, которые она предлагала. Все они значительно превышали его возможности. Но жена была настойчива, и ему пришлось искать решения, которых оказалось не так и много: продать машину или взять в долг. С машиной расставаться он не хотел и решил занять денег из кассы фирмы. Они и раньше так поступали, если кому-то срочно нужны были наличные, но всегда делали это с согласия партнёров, да и суммы были в разы меньше. В этот раз, хотя он и предупредил обоих совладельцев, но умолчал о размере долга, и когда через пару месяцев Анна привела ему клиента, который был готов к оплате в частном порядке, он не стал отказываться. Это было неправильно, он знал, что они успешно работают столько времени вместе только потому, что всегда были честны друг с другом, но соблазн лёгких денег был слишком велик, а жена смогла убедить его в том, что в этом нет плохого, потому что это не заказчик их фирмы. Всё чаще, после того случая, она отзывалась негативно о его бизнес-партнёрах и склоняла его подумать над разделением фирмы. Он не воспринимал это всерьёз, уверенный, что ничто не может пошатнуть их проверенную временем команду. Но за первым частным клиентом пришёл второй, и он сам не понял, как стал видеть в этом норму. О его доходах на стороне первым узнал Никита и воспринял это как предательство. Сказал, что уходит, и предложил купить его долю, если они не хотят, чтобы он продал её другим покупателям. Наверное, если бы не Вадим, их третий партнёр, Руслан не смог бы переубедить друга. Они продолжили работать вместе, но без былого доверия. И вопрос разделения фирмы стал уже чем-то осязаемым, а Руслан понял, что почти потерял друга.