Подарок

Подарок

Тёплый кашемировый шарф в красно-чёрную клетку нежно обнимал хрупкие плечи пожилой женщины, мерно дремавшей в кресле-качалке. В доме было уютно и тепло, за окном тихо падал снег, трещали сухие поленья в камине, от поднимающегося вверх тёплого воздуха покачивался над камином единственный рождественский носок. В углу стояли нераспакованные коробки с ёлочными украшениями, отдельно стояла одна раскрытая, самая большая, из неё торчали пластмассовые еловые ветки – части разборной новогодней красавицы.

Ещё утром соседский внук Алёша, забежавший за парочкой яиц для домашнего пирога, который затеяла его бабушка, но, как водится, в последний момент чего-то дома не оказалось, достал коробки с чердака и даже предложил свою помощь в установке и украшении ёлки. Елена Сергеевна отказалась – ёлку они всегда наряжали всей семьей, каждый выбирал украшения по душе и вешал на приглянувшееся местечко в еловой кроне. Традиции нельзя нарушать, даже теперь, когда она осталась одна.

Сначала они украшали к праздникам ёлку и дом вдвоём с мужем, и эти тёплые минуты навсегда остались в её памяти – его светлая улыбка, лучистые глаза, глядящие на неё с неизменной любовью. Потом появились дети – старший сын, как только его ножки научились крепко стоять на земле и с невероятной скоростью передвигаться по дому, он стал участником ритуала. Игрушки выбирал самые яркие, крупные, блестящие, под стать себе и своему бойкому характеру и кипящей и бьющей через край энергии. Через пару лет к весёлому трио присоединилась нежная дочь, её выбором стали изящные балерины из тонкого стекла, прозрачные сосульки. Такой была и она сама – скромная, как полевая незабудка, с очарованием, заметным не каждому, но уже никогда не отпускающим того, кто его заметил.

Когда появились внуки, предпраздничные дни, как никогда, были полны смеха, искрящегося веселья, любви и душевного тепла. И ёлка с каждым годом становилась всё ярче и нарядней.

Это были счастливые дни. Кашемировый шарф был свидетелем каждого из них. Тогда ещё совсем юный Сергей подарил его в празднично украшенной коробке своей любимой Леночке. Она была невероятно счастлива – шарф был фирменным и очень дорогим, она давно увидела его в одной из витрин магазинов, мимо которых они возвращались каждый вечер с прогулки домой. Но позволить такую покупку молодые супруги себе не могли. Сергей месяц втайне от жены разгружал по вечерам вагоны и к празднику скопил необходимую сумму. И в новогодний вечер любовался счастливым блеском её счастливых и благодарных глаз. Это была не просто вещь, это было свидетельство его любви к ней.

Кашемировый шарф помнил запах тонких духов Елены Сергеевны, тогда ещё Леночки, он заботливо согревал её в самые большие холода, он стал её неизменным атрибутом, частью её стиля и образа. Иногда он перемещался на плечи дочки Елены Сергеевны, согревал щечки и носик носившейся по усыпанному снегом двору внучки, но всегда неизменно возвращался к своей хозяйке.

Со временем ткань истончилась, цвета поблёкли, но старый шарф ничто не могло заменить. Ничто не могло заменить память. Его не стало год назад. Светлый и добрый человек, он жил легко и также ушёл – тихо, во сне, просто однажды не проснулся. Елена Сергеевна осталась одна. Дети и внуки давно разъехались и жили своей жизнью. Нет, они, конечно, звонили каждый день, справляясь, как дела, как здоровье, помогали, как могли, навещали по выходным и праздникам. Но в этом большом и тёплом доме она была ОДНА. Она и старый кашемировый шарф, хранивший любовь и тепло его рук.

Это был первый праздник за много лет, который ей предстояло провести в одиночестве – сыну предложили работу в крупной международной компании, и он с семьёй перебрался жить в другую страну. В предновогодней суете билетов на самолёт на Родину им не досталось, о чём он сообщил матери накануне упавшим голосом. Мужу дочери предложили за бесценок горящую путёвку на острова. Она приезжала в воскресенье, привезла продукты и, рассыпаясь в извинениях и виновато пряча глаза, сказала, что новый год они будут отмечать не вместе. Но это же ничего страшного, это ведь просто ночь, одна из сотен таких же, а потом они всё наверстают и соберутся вместе по возвращении. Конечно, всё в порядке, она вовсе не расстроилась, конечно, они ещё соберутся и отметят праздник чуть позже, ничего страшного. Елена Сергеевна любила своих детей и внуков и желала им только счастья. Ничего, лишь бы им было хорошо. Самое главное – они с семьями, вместе. А она подождёт.

Но сегодня с утра она в полной мере ощутила своё одиночество, когда впервые в жизни в праздничный день дом встретил её тишиной, она включила погромче телевизор – там как раз шёл её любимый фильм «Карнавальная ночь» – и собралась на чердак за ёлкой и игрушками. Традиции нельзя нарушать. Тут как раз прибежал Алексей. Пока он таскал по лестнице коробки, Елена Сергеевна замесила тесто для пирога и начала резать салаты. На секунду ей показалось, что всё, как прежде – новый год, семья рядом, сейчас они дружно нарядят ёлку и сядут за праздничный стол. На секунду. Соседский внук убежал помогать своей бабушке, и в доме вновь стало как-то слишком тихо, несмотря на включённый телевизор. Елена Сергеевна уныло доделала салаты, присела в кресло-качалку передохнуть, завернулась в старый шарф, и её как будто заключили в объятия тёплые руки. Женщина задремала. А когда проснулась, не поверила своим глазам – в углу гостиной сверкала огнями наряженная ёлка, накрытый стол ломился от праздничных блюд, а с дивана на неё смотрели несколько пар родных глаз. Сыну повезло – он оставлял свои контакты в аэропорту на случай, если вдруг появятся билеты, и в последний момент несколько пассажиров отказались от полёта, и вот они здесь, обнимают её со слезами на глазах.