Подарок боссу к Рождеству

Глава 3.

Полина

Сердце колошматило о рёбра. Руки дрожали, от того, с какой силой я вцепилась в ручку тележки. Я сходила с ума, от того, на что я решилась. Но у меня не осталось выбора. Если я не найду нам средства к существованию, то мы просто пойдем по миру. Останемся жить на улице! Ни собственного жилья, ни денег, ни связей. Один страх перед неизвестностью. Перед будущим. И перед этим циничным мужчиной. Перед расчетливым бизнесменом.

Как он воспримет нежданное отцовство?

Не сдаст ли моего сынишку в дом малютки?

Я очень надеялась, что у этого закоренелого циника осталась крупица доброты.

Я переоделась в рабочую униформу уборщицы – мешковатый комбинезон с логотипом строительной компании. Заполнила тележку моющими средствами, губками, тряпками и направилась в сторону офиса.

Я ничего не видела перед собой от волнения. Боялась расплакаться и выдать себя. А в мои планы не входило так быстро сдаваться. И у меня было одно преимущество: Громов не помнил моего лица. Я больше чем уверена, что не запомнил в ту роковую ночь. Ночь, которая подарила мне кучу бессонных ночей, но и радость материнства. И если бы не финансовая нужда, я и дальше бы воспитывала Сеню сама.

Едва я вылезла из лифта на этаже компании Громстройград, сразу же услышала крик младенца.

Это надрывался мой сынок.

Господи! Мне разрывал сердце его плач, но я, сцепив зубы, накинула на лицо непроницаемую маску и двинулась в сторону приемной строительной конторы.

Первое что бросилось в глаза: мой сын лежал на руках у незнакомой женщины средних лет и я, до этого сдерживая дыхание – расслабленно выдохнула. Похоже что это новая секретарша Громова. И судя по всему, женщина знала что делать с ребенком и не причинит ему вреда.

А где же его безответственный отец?

Я украдкой огляделась, старательно изображая безразличную уборщицу. Медленно достала швабру, перчатки, сдерживая тремор в конечностях.

- Эй, девушка, как тебя зовут? – обратилась ко мне женщина и я испуганно подняла взгляд.

- Полина…, - от волнения выдала настоящее имя и прикусила язык.

Но моё имя не отразило никаких эмоций на ухоженном лице помощницы Громова.

- Полиночка, не могла бы ты мне помочь?

- Да. Что случилось? – я уронила швабру и едва не бросилась к ней, отчаянно желая выхватить сына из рук и прижать к груди.

- Форс-мажор, - скривила свое холеное лицо женщина, покосившись на табличку директорского кабинета. – Ребеночек у нас случился. Не могла бы ты присмотреть за ним, пока я сбегаю в аптеку, на соседнюю улицу?

- Конечно присмотрю! – слишком радостно воскликнула и тут же сбавила запал. – Ну в смысле мне не трудно. А полы позже вымою.

Руки чесались взять сынишку на руки и я едва сдерживалась себя, чтобы не выхватить Сеню из рук женщины.

- Как удачно что ты зашла. Ну тогда посиди с ним в гардеробной. А я быстро сбегаю и обратно. И постарайся чтобы он ребенок не плакал, а то у Глеба Александровича важное совещание. Бедняжка и так на нервах тут еще подкидыш ему на голову свалился.

- Да-да, конечно. Я все понимаю. Постараюсь чтобы младенец не плакал.

- Ну вот и славно, - расплылась в добродушной улыбке женщина и накинув шубу, исчезла из приёмной.

Мы с сыночком остались одни.

Арсений, почувствовав руки матери, невольно затих. Замурчал, елозя ручонками по груди в поисках материнского тепла и молока. И хотя я покормила его полтора часа назад, он настойчиво тыкался носом в подмышку и недовольно кряхтел, от того, что я ему отказываю.

- Тише, малыш. Не ворчи, ты еще не голоден, чтобы устраивать истерику, - журила, поглаживая по спине, покачивая его на руках.

За стенкой, в соседней комнате папаша Громов решал важные, деловые вопросы. Слышно было как он резко, командным тоном кому-то отвечал. Спорил. И от этого совещания зависела не только его компания, но и моя жизнь и судьба нашего сына в дальнейшем.

Я так боялась встретится с ним взглядом. Тряслась вся внутри.

А что, если он откажется от сына? Не признает? Ведь я не могу заставить его сделать тест на отцовство. Прямо заявить. Ведь он уже единожды отказался признать себя отцом.

Для него такие девушки как я – пыль под ногами. Ничтожество с захолустья. Необученная манерам деревенщина. Такие слова мне он говорил год назад, словно забивал гвозди в раненное девичье сердце.

- Маленький мой, вот ты и познакомился с папой…с этим богатым гадом, который хотел избавится от тебя, а я не позволила, - нашептывала сыночку в ушко, измеряя небольшую комнату секретарши шагами.

Секретарша задерживалась, а совещание скоро подойдет к концу. Что мне делать было дальше я не знала. Как поведет себя дальше Громов?

Сын тем временем добрался до выреза на рубашке и почуяв молоко, стал причмокивать грудь через ткань. Лифчик ту же промок от прибывшего молока, и я пришла в ужас.

Мой фарс мигом вскроется, если женщина вернется и застанет меня с пятнами на груди.