Подарок для оборотня

ГЛАВА 1

– Лийка, пойдём гулять!– у окошка нарисовалась довольная физиономия Инки, моей соседки и подружки.

– Ин, я шью! – в подтверждение своих слов я сунула в окошко растянутое на пяльцах полотенце, которое мучила с самого утра. Пальцы были исколоты иголкой так, что я их уже почти не чувствовала. Никакие напёрстки не помогали. Но матушка настаивала на том, чтобы сегодняшний день я посвятила созданию своего приданого, так что деваться было некуда.

– Ну Лий, ну пойдем, а! Хочешь, я сама у тёти Уллы попрошу, а то мамка сказала, что только с тобой меня отпустит!

Я вздохнула. Вышивать я терпеть не могла, и сейчас, когда солнышко уже садилось и наступала вечерняя прохлада, гулять хотелось невозможно.

– Ну только если сама, – неуверенно протянула я, – но иди скорее, а то она скоро на дойку пойдёт!

– Ага, – радостно кивнула Инка и, взмахнув тощими косичками, опрометью бросилась к калитке, идущей в маленький огород.

Я с тоской посмотрела ей вслед. Соседка была младше на два года, и её ещё не заставляли день-деньской сидеть над вышивкой.

– Тётя Улла, – донеслось издалека, – а пустите Лийку гулять!

Ответа матери я не услышала, но судя по радостному:

– Ага, спасибо, тётя Улла, – меня отпустили.

– Лийка, – Инка кричала уже откуда-то из сеней, – бросай своё полотенце, тебя отпустили!

Но я и сама уже торопливо складывала, как назло, запутавшиеся нитки. Нужно успеть сбежать, пока маменька не передумала, а то она может ведь и другую работу задать!

Уже не надеясь распутать прокля́тые клубочки, я сунула их в полотенце, замотала в свёрток и спрятала тот подальше в сундук. Схватила частый гребень и начала переплетать косу. Инка скакала вокруг меня как кошка за солнечным зайчиком приговаривая:

– Вот это волосы! Вот это красота!

Толстая русая коса легла кольцом вокруг головы, и я быстренько натянула свой любимый синий сарафан. Тёмно-голубая ткань отлично шла мне, подчёркивая белизну кожи.

– Какая же ты краси-и-и-ивая, Лий, – завистливо протянула Инка, когда я подхватила синенькую же косынку и поспешно выбежала на крыльцо, – не удивительно, что сам сын старосты к тебе сватается!

В голосе девчонки явно слышалась зависть, а вот я от упоминания Финна как-то сникла. Он же тоже будет на гульбище, значит, придётся улыбаться ему и делать вид, что его взгляды мне нравятся. Брр! Финн был уже взрослым парнем: ему в этом году исполнилось девятнадцать, и по меркам селища он считался бы перестарком, если бы не был самым завидным женихом на несколько деревенек окрест. Отец его, герр Олаф был не только старостой, но и самым богатым человеком в окру́ге. Он держал единственную на реке мельницу и трактир на столичном тракте. Так что вместо того, чтобы жениться в семнадцать и привести в домработницу, Финн учился в городе и окончательно вернулся домой только этой весной. И сразу же положил на меня глаз. Я пыталась его сторониться, но гульбище у нас одно, поэтому приходилось или сидеть дома, или терпеть его взгляды: такие горячие и липкие, что уши от стыда гореть начинали, словно я перед ним была совсем голая. А вчера к нам герр Олаф приходил, и они с отцом о чём-то долго-долго беседовали и судя по тому, что сегодня матушка засадила меня за приданое – договорились.

Идти на гульбище резко расхотелось.

– Ин, я это, наверное, домой пойду, – сказала я, резко останавливаясь, – что-то расхотелось мне гулять!

– Ты чего? – подружка по инерции пробежала ещё несколько шагов вперёд и изумлённо обернулась, – там же все будут!– и видя, что я повернула к дому, заныла, – Ну Лиечка, ну миленькая, ну пойдём, пожалуйста! Меня же мамка только с тобой отпустила, а если узнает, что я одна была, хворостиной накажет и больше до самого Летнего дня на улицу не пустит!

До летнего дня было ещё больше трёх седмиц, и я сдалась, потому что мама у Инки и правда была женщиной суровой и вполне могла осуществить обещанное.

Мои опасения полностью оправдались: Финн присутствовал на поляне, где по вечерам собиралась сельская молодёжь, и был центром компании. Женатые парни и замужние девчонки на гульбище не ходили, так что он был здесь самым старшим, а следовательно, и авторитетным. Завидев меня, парень как-то нехорошо улыбнулся и позвал:

– Иди сюда, Лия! Я тут тебе местечко придержал, – и столкнул с бревна рядом с собой молоденького мальчишку.

Я остановилась. Сидеть так близко от Финна не хотелось, но если меня и вправду просватали, так осенью он меня женой возьмёт. И там не только сидеть, лежать рядом придётся! От таких мыслей заалели щёки, но я покорно подошла к парню и села рядом. Чтобы почти мгновенно гневно вскочить и, развернувшись, влепить ему пощёчину, потому что Фил ловко подхватил меня и пересадил к себе на колени, успев при этом огладить бёдра и задеть рукой грудь. Нравы у нас были строгие, и позволить такие вольности, означало прослыть по всей деревне гулящей девкой. Вот и не стерпела я, правда, почти сразу же об этом пожалев, потому что вскочивший с бревна парень был не просто зол, он был в ярости.

– Да ты что? – заорал Финн, хватая меня за плечи, – ополоумела? Я же жених твой, сговорённый! Муж будущий!

Меня затрясло. Финн был страшен и я сразу вспомнила, что после окручивания девица переходит в дом мужа, под власть мужа и тот волен распоряжаться ею по своему усмотрению. Даже убить, если заслужит! Правда, при этом приходилось возвращать родителям данное за неё приданое. А ещё мужчина мог взять вторую жену, если, конечно, он был в состоянии её обеспечить. Но семья Финна как раз в деньгах не нуждалась. А герр Олаф имел не только двух жён, но и молоденькую совсем служанку, привезённую прошлой зимой из города. На глазах вскипели злые слёзы, побежали по щекам горячими каплями, и я, рванувшись, кинулась прочь, подальше и от костра, и от смущённо молчащих подружек, и от не смеющих возразить своему предводителю парней!

Весь вечер я просидела под большой плакучей ракитницей на берегу ручейка. Идти домой, пока не стемнеет было нельзя, потому что Финн умудрился порвать мне рукав сарафана, и если я в таком виде покажусь в селище или попадусь на глаза родителям, не избежать мне порки. Какое-то время на лугу было тихо, потом снова зазвучали весёлые разговоры и смех, кто-то заиграл на дудочке и запел.