Подарок к Новогодью для Повелителя Тьмы

Глава 1

Восемнадцать лет спустя.

– Э-элька-а!!! – раздался в трубке душераздирающий рев матери, и я невольно отнесла трубку подальше от уха, опасаясь оглохнуть. – Ты, поганка такая, что наговорила про отца?! Ты хоть понимаешь, что ему после «условного» теперь реальный срок светит?

Конечно, как не понять?! – мысленно скривилась я, стараясь не особо прислушиваться к гневным речам маман, что лились сейчас из трубки. Жаль, отключить его не могу, иначе дома будет ждать наказание похуже… хотя, куда еще хуже? Так что пусть лучше выльет всю брань сейчас, а пока я доберусь до дома, она уже остынет?

Это, конечно, вряд ли, но…. Я ощутила сильный толчок в спину, и бросила затравленный взгляд на незнакомого мне мужчину, который с явным неодобрением косился на меня. Сделала шаг в сторону, продолжая держать трубку на расстоянии от уха, и поняла, что окружающие прекрасно слышат, как поносит меня по телефону родная мать. Нет, они не знали, кем мне она приходится,да и по их осуждающим взглядам я поняла, как выгляжу со стороны. Старая линялая, а местами и заштопанная одежда, тонкая ветровка, одетая явно не по погоде, отсутствие шапки и тусклые светлые волосы, чуть припорошенные снегом. Следы усталости на лице добавляли мне возраста, и вместо своих неполных восемнадцати выглядела я в лучшем случае на двадцать восемь. Кожа тоже не радовала здоровым цветом, а под глазами залегли тени от постоянного недосыпа и плохого питания. В общем, крайне тоскливое зрелище.

Вздохнула и поморщилась, снова прислушиваясь к монологу матери. Она явно вошла в раж и теперь не отстанет, пока не выговорится.

– Ты, хотя бы, подумала, что ждет нас в будущем, если Коленьку посадят? Дрянь ты, неблагодарная! Кто нас спас от голода, когда ты, сопля, даже не могла милостинку попросить?! И кто нас теперь содержать станет?

Упоминание самого постыдного, что я когда-либо делала, привело меня сначала в ступор, а затем вызвало приступ сильнейшей злости. Мать никогда не утруждала себя постоянным местом работы, говоря, что она творческая личность, и создание целебных настоев – да-да, и это в двадцать первом веке! – ее стезя. А то, что у нее не только не было необходимого образования, но и все эти отвары никому не требовались, ее не волновало. И да, она права, ее встреча с Коленькой помогла нам в свое время не загнуться от голода, ну, а потом, когда подросла я, заставила меня работать.

Вот только… «Коленька» начал как-то недобро посматривать на меня, а вчера…

– Мам, но это правда, – попыталась снова достучаться до матери. – Он…

– Цыц! Дуреха! – рявкнула она так, что я едва не поскочила на месте, а затем нервно заозиралась по сторонам. Слава богу, никого на улице не оказалось, да и я забрела в какой-то переулок, где было мало прохожих. – Тебе уже пора соображать, что с твоими запросами без Колиной помощи нам не выжить. Неизвестно, что с нами будет, если его посадят, а у тебя то за ЕГЭ заплати, то обувь купи. Куртку, вон, просишь новую, зимнюю, а ты задумывалась, где мы деньги станем брать?!

«Ну, уж точно не у Коли, – невольно скривилась я, вспомнив, как он мне жирно намекал на то, как я могу получить ту или иную вещь:

– Нужно просто хорошо попросить, киса, – прохрипел он мне на ухо, доводя до нервной икоты, зажав в углу между ванной и унитазом, когда я пыталась отмыть грязную обувь. Пришлось приложить его грязным ботинком между глаз, а затем едва ли не в тапках и тонком халате бежать к соседям в поисках временного убежища. Пока укрывали, но…

Я прислонилась к холодному камню стены дома и прикрыла глаза. Как же я устала! И нет у меня никаких запросов, кроме того, чтобы меня оставили в покое, а не попрекали каждый раз куском хлеба. Ведь это все, что мне перепадало со стола Коленьки, который, в отличие от меня, лопал разносолы три раза на день, а зарплату между прочим приносил едва ли больше моей. Мы с ним, смешно сказать, были в равных условиях. Я – несовершеннолетняя, что мне могут предложить, кроме работы технички или посудомойки? Но у меня была надежда, что через два месяца, когда мне, наконец, исполнится восемнадцать, я смогу найти что-то лучше и желательно подальше от матери. А вот ему после отсидки кроме места кочегара в котельной на окраине города или сторожа там же более ничего не «светило». А туда еще добраться надо, но «Коленька» же не поедет на общественном транспорте – только на такси. А ему еще и «тормозок» с собой покушать собрать необходимо – это слова моей матери.

– Вот что… доченька, – тон голоса мамы сменился, заставив меня невольно содрогнуться. Кажется, зря я надеялась на то, что к моему приходу она успокоится. – Ты немедленно пойдешь к своей училке и скажешь, что выдумала всю эту историю с приставаниями. Поняла? А завтра повторишь все это участковому и перед Колей извинишься! Иначе…

– Нет! – я остановилась, прижав руку к груди, чтобы унять бешеный стук собственного сердца. Сама себе удивилась, ведь раньше я никогда не смогла бы не то, что ответить так матери, но даже посмотреть в ее сторону взглядом.

– Что ты сказала? – обманчиво тихим голосом проговорила она в трубку, но мне показалось, что то было шипение змеи. Когда того хотела, Агата умело управляла собственным голосом. Ей даже не нужно было его повышать, чтобы заставить меня дрожать от страха.

– Я. Никуда. Не пойду! Слышишь?! – хриплым, но достаточно твердым голосом произнесла я. Поглубже вздохнула, загоняя слезы, готовые пролиться из глаз. – Я не собираюсь… не хочу однажды оказаться с… ним. Мам, услышь меня, пожалуйста?!