Подарок к Новогодью для Повелителя Тьмы

Глава 4

Я открыла глаза, всматриваясь в темноту комнаты. В голове было до странного пусто и гулко, но где-то на задворках сознания шевельнулась вялая мысль, которая не давала покоя. Что со мной было? Почему я здесь? И... где мама?

Мама!

В памяти тут же одно за другим замелькали воспоминания прошедшего дня. Взгляд метнулся к окну, за которым медленно поднималась кроваво-алая луна – сегодня по всем новостям трубили о лунном затмении и параде планет. Какое-то редкое астрономическое явление. Но внутри словно зазвенела натянутая струна, которая вот-вот грозила порваться. Словно, что-то должно измениться в моей жизни, а еще...

Волнами накатывали то слабость, то злость. Я не понимала, что происходит со мной, но будто кто-то невидимый мне с наслаждением копался в моей памяти, вытаскивая на свет все то, что я старательно прятала в глубинах памяти.

Вот, мама отчитывает меня за лень и нежелание работать, ведь Коленька «нуждается» в хорошем питании, а ей некогда работать, у нее в планах новый рецепт «божественного эликсира». И не беда, что это никому не нужно — она творческая натура, ей необходимо эксперементировать.

Вот, я бреду по улице в тонком свитере и стоптанных ботинках на босую ногу. Соседские кумушки только печально качают головами мне вслед, что-то тихо обсуждая за моей спиной. Раньше меня жалели, но теперь...

Вот, меня прижимает спиной к холодной стене отчим, намекая на новые вещи, которые он готов мне прикупить за... его толстые пальцы пытаются пробраться под тонкую резинку моих домашних брюк, а я отчаянно сопротивляюсь, пытаясь оттолкнуть его огромную тушу от себя. Практически задыхаюсь от страха и отвращения, когда внутри вспыхивает нечто, и мои руки... или не мои? отталкивают его, размазывая по стене. Чей-то тихий голос шепчет, что я смогу справиться с ним, отомстить, стоит только...

В груди глухо ворочается нечто странное, до жути холодное, оплетая меня сетями, из которых мне не вырваться, вспыхивает злорадством мой взор, который я вижу в отражении зеркала, и губы, кривящиеся в оскале. «Оно» рвется наружу, но та я, которая бьется в приступе отчаяния, задыхается от боли, разрывающей все внутри, каким-то образом еще сдерживает это нечто, не позволяя ему окончательно захватить мой разум. Я с отвращением смотрю на свои черты лица в зеркале, видя, как серую радужку постепенно заполняет пурпуром. По волосам пробегают пламенные всполохи, и я в ужасе отталкиваюсь от стены, закусывая до боли губу, чтобы прийти в себя. Это не я! Не я!

– Это... не я, не я, – безумно шепчу в пустоту, а затем в отчаянии хватаюсь за голову, стараясь медленно дышать. – Нужно просто отрешиться от всего, что заставляет меня нервничать. Просто не думать... а-а-а...

Я едва не взвыла, когда голову снова начало раскалывать от боли. Воспоминания волнами накатывали на меня, заставляя то корчиться от боли, то с силой рвать на себе одежду, царапая кожу. В какой-то момент мне показалось, что я горю в пламени ада, и тогда...

Тогда пришли слова. Они, словно под тихую музыку, проникали в мою голову, заставляя то темное, страшное, что сейчас было во мне, постепенно успокаиваться, как кобра под звук дудочки заклинателя:

В темноте кружаться тени,

Свет померк, Луна ушла.

В тьму продолжила паденье

Одинокая душа...

Голос внутри обиженно забурчал, и я закрыла глаза, потянувшись к этому... нечто. Сначала ничего не происходило, но я продолжила петь:

«Что грызет тебя Созданье,

Почему болишь, Душа?

Неужели за страданья

Не отплатишь ни гроша?»

Я с интересом рассматривала свое темное «Я», которое смотрело на меня почему-то огненными глазами. Стройное гибкое тело, покрытое темной чешуей, узкая хищная мордочка, напоминающая мордочку то ли ласки, то ли хорька, и длинный, длинный, о-очень длинный хвост. Я потянулась к нему рукой, но трогать не спешила, ибо мне продемонстировали внушительный, ряда в три, набор зубов, острых как иглы.

«Боиш-ш-шся, – прошипели мне, но не обиженно, а как-то понимающе, что ли? – не бойс-ся, не обиш-шу», – в его глазах застыла грусть, а у меня внутри все защемило от... нежности? Вот уж точно, никогда бы не подумала, что столь... страшно-очаровательное «нечто» вызовет такие эмоции. И кто оно? Мое одиночество? Мое второе я? Кто?

«Ус-с-наеш-шь, – тихононько прошипели мне, – с-скоро, душ-ша. Спой ещ-щ-ще...», – и улеглось, свернувшись кольцами возле моих ног, а я тихонько продолжила напевать балладу:

Свет померк, застыли тени.

Спит во Тьме, устав Душа.

Горе, боль и все сомненья

Не пугают, не страшат.

Для Души свершив отмщенье,

Жертву с радостью приняв,

Тьма довольно улыбнулась,

Жизнь любимого отняв...[1]

Я открыла глаза, заметив едва видимое сияние, кутавшее меня, будто в кокон. Протянула руку, дотрагиваясь до радужной пленки, которая тут же лопнула, как мыльный пузырь, обрушиваясь какофонией звуков, доносящихся из другой комнаты. Я испуганно замерла на секунду, раздумывая, что там происходит, но в следующий момент буквально подорвалась с кровати, застыв на пороге комнаты.

– Где девчонка?! Агата! Говори, дрянь!.. – звук пощечины, прозвучавший в повисшей тишине, заставил меня не только вздрогнуть, но и почувствовать, как волна ненависти снова поднимается из глубины души. Я рванула ручку двери, чтобы...

«Стой! Не ходи!» – снова раздался в голове чужой голос, заставивший меня замереть на месте в нерешительности.