Подарок на совершеннолетие

16 глава

                                                                                16 глава.

– Алекс, прости меня... пожалуйста... я так виновата... я знаю...

Слова Эстер падают приглушенными музыкой отзвуками с вибрирующим, полузадохнувшимся эхом, от которого у меня закладывает уши. А еще мне странно видеть ее такой... кающейся? Поверженной?

Пожалуй.

А какой видит ее Алекс? Этого я не знаю, только слышу вопрос:

– Ты сделала это ради денег? Надеюсь, тебе хорошо заплатили? – и разжав стиснутый кулак с зажатой в нем купюрой, пытается сунуть ее за лиф ее топа: – Вот, ты заработала.

Эстер перехватывает его руку, стискивая чуть подрагивающую ладонь обеими руками.

– Я бы никогда, слышишь, никогда не сделала ТАКОГО ради денег, – слезы стекают с кончика ее носа. – Мне пришлось пойти на это ради Петера... помнишь, того парня из кафе: он по дурости решил подзаработать на продаже таблеток здесь, в «Плохой девчонке», и Юлиан подловил его на этом, пригрозив донести куда надо... А Петер и так на условно-досрочном, ему нельзя снова попадаться...

И тогда Алекс спрашивает:

– Ты любишь его?

Эстер смахивает слезы и молчит.

– Ты любишь его? – повторяет Алекс с такой холодной настойчивостью, что я едва могу признать в этом голосе голос своего друга. – Хочу понять, насколько глубоко ты пала, Эстер Райднер... Или тебя не так зовут?

– Алекс, – с мольбой произносит девушка, – пожалуйста... Не надо...

Но тот ждет ответа, и она выдыхает:

– Нет, это мое имя... и да, люблю... наверное... мы живем вместе... Алекс...

Вижу, как дергается Алексов затылок – насмешка искривляет его красивые губы. Понимаю безошибочно, почти догадываюсь...

– Значит, живешь с одним парнем, а спишь с другим? – вопрошает так тихо, так близко склоняясь к Эстер, что мне едва удается расслышать эти слова. Но даже расслышав, я не могу поверить услышанному... Это не может быть правдой? Я, конечно, ослышалась... Она ведь не могла... Мне даже в голову такое не приходило.

Музыка все еще играет, и пышногрудая танцовщица трется своим обнаженным телом о металлический шест.

– Я сделала это не за деньги, – снова повторяет Эстер, качая головой. – Ты действительно был мне симпатичен... и я хотела того, что между нами произошло...

Алекс отворачивает лицо, и я вижу боль, тщательно скрываемую за насмешливым блеском глаз и изгибом бескровных губ. Такой Алекс немного пугает меня...

– Лгунья, – произносит он одними губами, и я замечаю огромную фигуру парня, целенаправленно двигающуюся в нашу сторону. Он почти сродни Бастиану, если даже не шире.

Впервые с начала этой сцены оглядываюсь и вижу брата в компании трех старых леди прямо за спиной, они похожи на странного вида телохранителей, застывших с ошарашенными выражениями на четырех разных лицах. Наблюдали всю сцену из второго ряда?

Скорее всего.

– Эй, вы? – окликает нас широкоплечий парень, останавливаясь рядом с девушкой. – Что здесь происходит? Эстер?..

– Все нормально, Петер, – отвечает та, смаргивая непослушные слезы. – Они уже уходят.

И я рада именно так и сделать, только Алекс вдруг произносит:

– Мы заплатили за вход и хотим насладиться программой. – И добавляет: – Быть может, я даже доплачу за приватный танец...

Эстер вскидывает на него испуганный взгляд, и я не могу догадаться, чего именно она боится, зато вижу, как темнеет лицом так называемый Петер.

– Ты ведь тот малец из кафе, что отдавливал мне ноги своей коляской, – сводит на переносице широкие брови. – Я узнал тебя, мелкий недоросток! Сучонок мелкий.

И Эстер хватает его за руку.

– Петер, пожалуйста!

Но Петер стряхивает ее руку, словно надоедливое насекомое и грозным голосом осведомляется:

– Это его тебе надо было окрутить? Это ради него ты таскалась в Нюрнберг и строила из себя пай-девочку? – И взрывается зычным: – Черт, да он же убогий калека. Им бы и косоглазая корова побрезговала...

И Алекс подливает масла в огонь:

– А вот Эстер не побрезговала. – И в сторону девушки: – Расскажи ему о нашей незабываемой ночи...

Петер взрыкивает, словно рассвирепевший буйвол, и рывком поднимает Эстер на ноги.

– Это правда? – рычит он ей в лицо. – Правда, что ты спала с этим убогим куском дерьма? – и встряхивает ее что есть силы.

Вижу, как напрягается Алекс, вцепившись в подлокотники инвалидной коляски.

– Вини себя, громила, – произносит с издевкой, – это по твоей вине ей пришлось делать это.

Петер выпускает девушку, и та на нетвердых ногах припадает к ближайшему пустующему столику.

– Что ты сказал, мелкий паскудник? – и тычет пальцем в Алекса.

– Я сказал, – послушно произносит тот, – что только полные уроды поднимают руку на женщину. – И пристально смотрит в глаза противника.

Еще один не предвещающий ничего хорошего рык исторгается из грудной клетки большого парня, а потом – я даже не успеваю опомниться! – он рывком выдергивает Алекса из коляски и бьет кулаком в челюсть. Алекс вскидывается и падает на пол...

Я кричу, Эстер тоже кричит, старые леди панически квохчут и размахивают руками, а Бастиан подлетает и отлично рассчитанным джебом бьет Петера прямо в лицо.

Завязывается массовая потасовка, состоящая из криков, грохота опрокинутых стульев-столиков, битого стекла и всеобщей паники.