Подарок на совершеннолетие

23 глава

23 глава.

– Оставим автомобиль здесь и дальше пойдем пешком, – говорит облаченная во все черное фрау Риттерсбах, выбираясь на дорогу.

Мы стоим в темном переулке, неосвещенном ничем, кроме желтого лика луны, изредка пробивавшегося сквозь отяжелевшие влагой облака, и молча осматриваемся.

Увидеть нам мало что удается...

– Вы захватили с собой фонарики? – спрашивает все та же маленькая предводительница, и я киваю в темноту. Только Стефани отзывается негромким «да», которое мгновенно выдает уровень ее волнения... В таких случаях должна мигать тревожная кнопка, но девушка лишь кутается в черную толстовку, стискивая неспокойными пальцами завязки у ворота.

А Хайди добавляет:

– В любом случае сейчас их использовать нельзя: семь скачущих по кладбищу огней лишь привлекут к себе ненужное внимание, – и с улыбкой добавляет: – У меня есть потайной фонарь. – После чего открывает багажник и извлекает нечто раритетно-устаревшее, смутно напоминающее фонари из прошлого: – Вот, – демонстрирует нам свое детище. – Нашла на блошином рынке. Как вам? – Ответа не дожидается, запаливая свечку и вставляя ее в фонарь, я же невольно проникаюсь предстоящим событием – кладоискательством – даже сердце совершает отчаянный кульбит и ухает прямо в желудок.

– Вы основательно подготовились, – улыбаюсь я в темноту, и Хайди Риттерсбах направляет едва теплящийся луч света в мое лицо.

– Всегда пытайся делать то, что кажется невозможным, – провозглашает она, как мне кажется, абсолютно ни к месту, – жизнь слишком коротка, чтобы растрачивать ее по пустякам .

– Это вы о фонаре? – любопытствую я.

– Нет, это я о возможностях, дорогой Алекс, – и треплет меня за щеку, словно ребенка.

Потом передает фонарь Кристине, а сама вынимает из багажника две новенькие лопаты.

– А вот и наши «девочки», – любовно воркует она, протягивая оба черенка Бастиану. Тот послушно их принимает, однако бурчит себе под нос:

– Так и знал, что этим все кончится... Старина Бас и две лопаты.

– Нет, не так, – улыбается возлюбленному Эрика, – старина Бас и две очаровательные «девочки» теплой французской ночью под звездным небом Лазурного Берега... – И чмокает его в губы: – Согласись, так звучит намного лучше?!

Парень издает довольное урчание, и я прокашливаюсь в кулак.

– Верните старину Баса, чуждого всему кошачьему! – насмешничаю я.

Бастиан вскидывается:

– И я все еще на той же волне, приятель.

– А урчишь почти по-кошачьи, – отзывается Стефани не без улыбки. – Кажется, твои «волны» сбились... – И в сторону девушки: – Извини, Эрика.

Под это шуточное поддразнивание мы и отправляемся в сторону кладбища; идти нам недалеко, но с каждым шагом мы становимся все молчаливее и молчаливее, пока и вовсе не замолкаем, вслушиваясь в тихий шепот наших шагов и негромкое урчание собственной коляски.

Адреналин с новой силой захлестывает кровь, и даже собственное дыхание начинает казаться донельзя оглушительным.

Наконец мы минуем вздымающееся ввысь здание церкви и ступаем на территорию кладбища, направляясь в сторону срубленной липы – ориентиром нам служит высоковольтный электрический столб, черным росчерком пересекающий небо.

– Мы на месте, – произносит фрау Риттерсбах, утверждая ногу на едва виднеющемся пеньке. – Теперь дело за тобой, – кивает она в сторону Бастиана, и тот молча протягивает вторую лопату Эрике.

– Подержи. – После чего примеряется и вонзает железный штык в землю. – Здесь? – интересуется он. – Уверены, что ваши расчеты верны?

– На сто процентов, – уверяет его Кристина Хаубнер самым категоричным голосом.

И Бастиан налегает на лопату сильнее...

– Это же кладбище, – шепчет между тем Стефани, – здесь, должно быть, все вскопано-перекопано... Почему вы решили, что наш клад все еще на месте, в земле?

И фрау Риттерсбах фыркает.

– Потому что он просто обязан там быть! Других вариантов не предусмотрено, не так ли, Мария?

Та шелестит вместе с дуновением ветерка:

– Уверена, papa нас не разочарует.

Бастиан продолжает рыть землю, комковатую, иссушенную знойным солнцем, похожую на прах человеческого бытия, и я – странная закономерность! – вспоминаю Эстер, высвеченную лунным сиянием в окне своей комнаты: ее черные волосы, губы... нежность разгоряченной кожи...

Стефани кладет руку на мое плечо, и я, движимый неосознанным порывом, подношу эту руку к губам и целую... Знаю, что она смотрит на меня, что совсем не ожидала от меня подобного – и я рад, что темнота скрывает мое лицо, лицо парня, не способного разобраться в собственных чувствах.

Кого я сейчас целовал на самом деле?

Эстер

или

Стефани?

А может надо спросить по-другому: сердце или разум?

Сердце

или

разум?

Сглатываю и позволяю летнему дождю, то есть воспоминаниям о поцелуях со Стефани, смыть навязчивые видения Эстер, в полутьме шепчущей мое имя...

Алекс...

буду твоей бабочкой...

поверь, это лучше, чем секс...