Подарок предназначения

Глава 12

Комнату нам, конечно, выделили одну. Даже это считалось роскошью: гостевых домов в поселениях не водилось, тут и жителям не всегда хватало места. Возможно, условия были бы еще хуже, явись мы сюда в любой другой день. Так что в каком-то смысле нам повезло — управляющий Бейнс побоялся размещать нас далеко от себя, мы остались на ночь в его доме.

Кровать в комнате тоже была одна. И пока я тупо смотрела на нее, Генри бросил наши вещи на пол у дверей, а сам улегся на мягкий матрас и закрыл глаза.

Я хотела было возмутиться, заявить, что спать с ним не собираюсь, если это не вынужденная мера, и вообще, он мог бы положить между нами подушки, раз уж нет меча. Правда, кровать была узковата. Боюсь, с подушками там поместился бы кто-то один.

Слова застряли у меня в горле, когда я всмотрелась в уставшее лицо Лавьера. Не знаю, как он вообще дожил до этого момента. Я-то тянула из него силы, порой забывая об этом, так естественно казалось не чувствовать усталости и ноющей боли в мышцах. За мое удовольствие расплачивался другой.

И ведь он мог сказать раньше. Попросить не злоупотреблять. Предупредить, когда ему стало хуже.

А он промолчал.

И сейчас молчал, будто ничего странного и не происходило. Просто устал и прилег отдохнуть до утра, чтобы завтра продолжить путь. За нас двоих — уверена, что снова накосячу.

Правая рука лежала у него на лице, закрывая глаза. Грудь мерно вздымалась. Таким мирным я, казалось, не видела его никогда, хоть и подозревала, что, если потребуется защищаться, ему хватит доли секунды, чтобы оказаться на ногах и готовым ко всему. Он провел три года в ночной охране, не рассказывая никому. Конечно, захоти кто-то, узнал бы… Просто так странно было слышать, что он не хвастался этим, как остальные, не пытался казаться лучше других. Элита, пф! Зачем ему? За ним и так бегала вся женская половина Академии.

А он просто делал свое дело. Серьезно, ответственно и тихо. Так же, как и сейчас. На таких и хочется полагаться.

Я приблизилась к кровати, невольно задерживая дыхание на каждом шагу. Клубок на подоконнике фыркнул, и я погрозила ему кулаком. Генри не пошевелился. Как и тогда, когда я присела на край постели.

Я и раньше видела Генри вблизи. Ладно, видела даже больше, чем мне хотелось. Но никогда не испытывала столько противоречивых чувств, как сейчас. И нежности. Просто нежности. Без злости, без яда, без разочарования, без обиды — всего, что обычно вызывали у меня его проделки. Наше дурацкое противостояние, которое я начала.

Репутация. Я бесшумно хмыкнула. Сегодня это слово открылось мне в новом свете. Я играла с ним, а здесь оно оказалось настоящим. Репутация имела влияние и последствия. Она даже могла убить. Может, не стоило мне так легко относиться к этому слову.

Я аккуратно убрала руку с лица Генри, опустила ему на грудь. Он не пошевелился, не собираясь давать мне понять, спит или нет. Впрочем, никаких эмоций от него я сейчас не получала. Возможно, он и впрямь отрубился, не смущаясь моего присутствия.

Легким движением я убрала прядь волос с его лба. Хотелось зарыться в них пальцами, но боялась разбудить. Я не давала ему покоя два дня, мешать еще и сейчас стало бы совсем жестоко. Но и отойти я никак не могла, хоть и уговаривала себя. А сама продолжала рассматривать идеальные черты лица. Казалось, что такого шанса больше не будет. Такого мира. Такого покоя.

Такого доверия.

Он понравился мне с первого взгляда. Просто… Просто между нами стояло столько всего и не в последнюю очередь — происхождение, и я предпочла не думать ни о чем, что могло нас связать. И потом, мне совсем не улыбалось становиться очередной дурочкой, бегающей за ним в Академии. Я ведь принцесса. Ну, в каком-то смысле. И все же ему не ровня. А если Мрак отделится в независимое государство, и мой отец станет его правителем, Империя тем более никогда не посмотрит в сторону союза с нами. Нет, изображать врагов было гораздо проще. По крайней мере, большую часть времени мы веселились от души.

Я поднялась и, не поворачиваясь, отступила к двери. Остановилась у рюкзака и попыталась бесшумно его расстегнуть. Клубок топтался на подоконнике. Я глянула на него, ожидая очередного укора, но он смотрел вовсе не на меня. Его привлекало что-то снаружи.

Моя рука будто против воли шарила в рюкзаке, пока наконец не нашла на дне письмо. Я вытащила его и положила сверху. Казалось, что оно сейчас цапнет меня, а то и все пальцы оттяпает, как только попытаюсь его открыть.

Генри перевернулся на бок. Я прикусила указательный палец, чтобы случайно не издать лишнего звука, да и вообще — не дышать.

Мрак его побери!

Так не пойдет! Только сейчас до меня дошло, как опасно открывать письмо здесь. Если Генри проснется и увидит, все может закончиться не в мою пользу. Ему ведь ничего не стоит отобрать у меня письмо. Прочитать, а потом уничтожить. Но хуже того — стереть мои воспоминания об этом! Он будет знать все, а я — верить, что мое задание известно мне одной.

Плохо. И до безумия стыдно. Стоило признаться себе в том, как сильно мне нравится Генри, чтобы тут же отправиться выяснять, что он натворил и какое задание мне дали.

Окно с треском распахнулось: Клубок никогда не церемонился со створками. Я вздрогнула, тонко пискнув.

Генри вскочил с кровати, вид у него был ошалелый.

— Это Клубок, — бросила я, запихивая письмо в карман. — Сейчас я его верну.

С этими словами я выскочила из комнаты и на улицу, надеясь, что Генри не ринется помогать. У меня горели щеки, и мне требовалось побыть одной, чтобы привести в порядок чувства.

А вот Клубка нельзя выпускать из виду! Если выскочит за защиту поселения, без меня не сможет попасть назад. Мне хотелось верить в его благоразумность, но он не человек, трудно предугадать все его проделки.

Клубок рванул через дорогу и скрылся в проходе между двумя домами. Я побежала следом.

И вовремя затормозила, чуть не споткнувшись об собственного кота. Он остановился на середине тропинки, не дойдя до конца стен, распушился, расправил крылья. Не угрожающе — напротив, он будто красовался, показывая всего себя.