Подарок судьбы

9.

Михаил Юрьевич страдал, наблюдая за Татьяной. Его друг из правления банка рассказал ему суть дела: сначала была анонимная жалоба. Ей не придали особого значения, потому что все люди взрослые, и понимают, что каждый имеет право на личную жизнь. Анонимка полетела в мусорное ведро.

Но спустя пару дней заказной почтой пришло письмо. Оно не содержало грязных подробностей анонимки, было выдержано в деловом стиле, но являлось ультиматумом по форме: подписавшие требовали разобраться в кадровой ошибке и назначить руководителем кредитного отдела наиболее опытного и подходящего сотрудника, много лет проработавшего в банке — Дорофееву Серафиму Никитичну.

В противном случае, они грозились уволиться одним числом. Кроме Михаила Юрьевича и молодого стажёра Игоря, все сотрудники оставили подписи под этим посланием.

Михаил Юрьевич чувствовал себя виноватым, и ему хотелось загладить перед Татьяной вину. Он уже понял, что ошибся на счёт влюблённости Танечки, и что впутать его жену в этот скандал была идея интриганки Серафимы. Но… он был счастлив те дни, когда считал, что ещё может кому-то нравится. Благодаря случившемуся он понял, что его семейная жизнь давно дала трещину. Мысль о том, что он может снова быть любимым не отпускала его, стала благодатной почвой для фантазий и мечтаний на эту тему.

Улучив момент, он взял Татьяну под локоток:

— Танечка, можно вас на минутку?

Она сразу отметила, что из Татьяны Алексеевны снова стала Танечкой, но улыбнулась и кивнула.

— Конечно!

— Поверьте, мне так же грустно, как и вам, — сбиваясь, начал Михаил Юрьевич.— я ничего не мог поделать, простите.

— Я знаю, — ответила она, — я подыскиваю себе другую работу. Михаил Юрьевич, могу я рассчитывать на ваши рекомендации?

— Конечно! Я дам вам самые лучшие! — воскликнул он и тут же сник: — признаться, мне будет вас не хватать!

Она коснулась его предплечья, словно успокаивая его и пошла на своё рабочее место.

— Ну, как с квартирой? — подошла к ней после обеда Юленька, — вариант роскошный, можешь опоздать!

— Спасибо, Юля, но я откажусь, — не отрываясь от бумаг, сообщила Татьяна, — я уже нашла отличный вариант.

На самом деле она как могла оттягивала тот день, когда ей придётся вернуться к матери, которая к тому же грозилась её не пустить. Но доставлять лишний раз радость своим коллегам Татьяна не хотела. И держала голову высоко.

Людмила Георгиевна между тем завтракала с мужем. Поступок дочери она сочла предательством и хоть первая волна гнева сошла, она всё ещё негодовала по этому поводу, вываливая на голову супруга обвинения в адрес дочери.

Теперь, когда Татьяна жила отдельно, Людмила Георгиевна «выпускала пар» на мужа. Каждый день она говорила одно и то же: какая Танька неблагодарная, они для неё… а она для них, и всё в таком духе. Различались только эпитеты, которые она выбирала для дочери, но все они были нелестными.

Вот и сейчас, намазывая хлеб маслом, она костерила дочь на чём свет стоит.

— И главное: чего ей не хватало? — рассуждала Людмила Георгиевна, — ведь всё ж для неё!

Муж угрюмо пил свой кофе с молоком и молчал.

— Ну чего ты молчишь, Петрович? Почему ты такой… теплохладный? Тебе плевать на меня?

Алексей Петрович отставил недопитую чашку и не говоря ни слова, встал и пошёл, шаркая тапочками, в комнату.

— Лёша! А ну вернись! — грозно крикнула ему в спину Людмила Георгиевна. — Я с тобой разговариваю! Не смей уходить!

Он повернулся и она не узнала мужа. Это было совсем другой человек: не равнодушный, а страшный. Его улыбка не сулила ничего хорошего.

— Правильно Танька ушла! — хлопнул в ладоши Алексей Петрович, — умница! Я жалею, что я не ушёл от тебя, Люда! Ты отравляешь всё вокруг! Ты… тебя слишком много Люда! Я устал… я ухожу.

— Ишь ты! Ельцина из себя на старости лет скорчить решил? — она подскочила к нему и занесла руку, чтобы отвесить пощёчину, но он перехватил её запястье и сжал так, что она заверещала от боли:

— Пусти, дурак!

— То-то! — усмехнулся он, и отпустив её руку, пошёл в комнату и включил телевизор. Через полчаса начинался любимый сериал жены, но Алексей Петрович, переключая каналы, выбрал программу о путешествиях. За всю жизнь они нигде, дальше Крыма не бывали. И теперь Алексей подумывал, а не махнуть ли ему на рыбалку. Подальше от Людмилы Георгиевны.