Подарок судьбы или кофе с хомяком

Глава 4

– Ну, чаво ты тама встряла? – подгоняла меня баба Люда. Она уже допрыгала до кухни и теперь стояла, нетерпеливо дёргая усиками и прядая ушами.

– Ой, ба, у меня от всего туман в голове, – я скорчила жалобную моську, но припустила быстрее.

В кухню мы ввалились вдвоём. Наткнулись на удивлённый взгляд Малуши, который плавно перетёк в ошарашенный. Особенно после слов хомячихи:

– Дай этой припадочной чаво-нить поесть, а то еённый туман в голове скоро конденсируется у словесную воду.

– Чего это «припадочная»? Я с головой пока что дружу, и даже у нас с ней договор о сотрудничестве, ага, прям с самого рождения, – возразила я, и тут же рот наполнился слюной: так вкусно пахло что-то, что готовилось на плите!

– Эй-я, милая, да у тебе энтот договор похерился уже давно. И с головой ты не дружишь, прям с того самогу дня. Так, осталось на стадии знакомства и то, по знакомству.

–Ой, – всполошилась домовушка, – и правда, чего это я? Ты ж с дороги, устала, проголодалась, а я со своей готовкой. На вот, чайку или молочка попей, с булочкой. Булочки свежие, утречком пекла.

На небольшом столике, что скромно притулился около стеночки, по мановению маленькой ручки глюка номер один появились большое блюдо с румяной выпечкой, стеклянные стаканы в резных подстаканниках, кувшин с молоком и две кружки.

– Давай вже свои булочки, – ворчливо заявила баба Люда, сунула розовый блестящий нос в кувшин и скривилась: – Да-а-а, молочко у вас знатное, конечно, но не мартини, отнюдь.

– Ой! – вновь подпрыгнула домовушка. Она смотрела на пушистого зверька и обалдело показывала на него маленьким пальчиком. – Это что такое? Что за зверь невиданный? Тварь неведанная?

Опа! Не одной мне впадать в зоологический шок от вида новоявленных глюков. То-то же. А глюк номер два опасливо отодвинулся к стеночке и рыкнул:

– Вот не надо тыкать в мене пальцем, лучше себе в глаз, ежели не хошь мене бачить.

Вид ошарашенной домовушки впечатлял. Но нужно было возвращать Малуше способность ясно мыслить, и как можно скорее, так как на плите «что-то» очень уж сердито забулькало.

– Это, как бы сказать, моя бабушка, но в несколько изменённом виде, – я попыталась сгладить. – Эту игрушку мне подарили, и дух бабулин в неё вселился, когда мы сюда приехали.

Малуша прыснула в кулачок и посмотрела на меня сочувственно.

– Да уж, вы, леди, совсем не подарок.

– Ну-у, дорогуша, ты тоже не именинница, – огрызнулась баба Люда.

Они застыли, сверля друг друга глазами, затем баба Люда вздохнула, поняв, что питаться придётся из рук домовушки, и пошла на мировую.

– Як говорила моя подружака соседка Нюрка – в любой непонятной ситуации ставь самовар.

– А у нас нет самовара, – Малуша прижала ручки к груди и смотрела виноватыми глазами. – Как мы из этой непонятной ситуации будем выбираться?

До чего ж она наивная! Или просто отвыкла от общения? Одна ведь тут? Поневоле одичаешь. Я молча прошла вглубь и с восторгом обнаружила подобие электрического чайника, только платформы видимой у него не было, но рычажок ярко светил прямо в глаз. А по нему и клацнула. По рычажку, разумеется.

– Понятненько, – кивнула Малуша.

Я с удовлетворением заметила – первый шок у домовушки прошёл. Она подскочила к сердитому вареву, поводила пальчиком по крышке кастрюльки, там, в кастрюльке, всё успокоилось.

– А то! – баба Люда горделиво выпятила грудь. – Унуча у мене шустра, да смекалиста.

– Ты ж говорила, что она с головой не дружит? Договора у них нет? – с прищуром поймала её на не соответствии домовушка.

Но бабуля – это бабуля. Ей и при жизни в человеческом виде опасно было палец в рот совать, тяпнет так, что и голову откусит. А тут вообще – поле не паханное! Сколько новых знакомцев можно найти, в новом мире-то! Поэтому она также прищурилась и доверительно прошептала на ухо Милуше:

– Так, але сплять-то вони вместе! – и пока маленькая хозяюшка соображала, что к чему, баба Люда прошмыгнула к столу, взобралась на стул и деловито осведомилась:

– Ну, кормить нас будут? Або предложат ждать милостей вид природы? Так у нас тильки долги! И вообще, мы не гордыя, сами можемо взяти!

Я молча налила молока в широкую чашку, придвинула хомячку, предварительно оценив глазом окружность самой чашки и её соответствие хомячьей морде, а себе заварила чаю. Малуша подсунула мне мешочек с душистыми листьями, их и заварила. На некоторое время в кухне повисла тишина. Все были заняты делом. Мы с хомяком чревоугодничали, а домовушка хлопотала около плиты.

– Ох, – охнула хомячиха, отвалясь от стола, – Правильное питание – залог долгой, обеспеченной и плодотворной жизни. А самае правильная питания – в гостях, – резюмировала она. – Так шо бери, Кимка, у зубы две булочки, и у руки по одной, и пишлы наверх результат замацувать. И вообще, я б от чего-нибудь сладенького не видмолвилась бы.

Баба Люда со значением покосилась на Малушу.

– Так вот, мармеладик есть! – молвила та, и на столе появилась коробочка с мармеладом. – Яблочный! – с гордостью добавила она, уточнив: – Сама делала!

– Яблошный? – разочаровано протянула хомячиха. – Я б вид мясногу не отказалась.

– Это от какого мясного? – сразу встала в стойку домовушка. И её можно было понять. Как это она не знает такое блюдо?

Баба Люда преисполнилась своей значимости и важно кивнула:

– Ну, добре, покуль вы тут неприятно дивуете организм чаем, я поделюсь своим фирмовым рецептом!

Малуша застыла с поварёшкой в руках.

– Ох, как странно говорите, уважаемая! Такой речи слыхом не слыхивала за всё время, что здесь живу!

Я подёргала хомячка за хвостик и прошипела:

– Ба, вспоминай, что ты всю жизнь в русском городе прожила! Малуша не хохлушка!

– А жаль! – зыркнула она на меня. – Соскучилась я по родному говору.

Бабуля ушла в мир иной уж года три как. Наверное, ТАМ, в небытие, вообще не разговаривала. А при жизни она могла трещать без умолку о-о-очень долго. Например, когда я училась на курсах бариста и снимала маленькую комнатку у одной старушки, она звонила мне на городской телефон. Так вот, эта самая старушка, бывало, раз пять за час подходила к застывшей около телефона мне и осведомлялась, чего это я так долго молчу в трубку. А я не молчала, я просто разговаривала с бабулей, только не могла вставить и слово в её болтовню, поэтому приходилось лишь красноречиво слушать. Упаси боги, пропустить хоть что-нибудь! Баба Люда тогда принималась рассказывать это по второму, третьему и так далее разу. Лучше уж с первого всё услышать. Вот я сейчас тоже только промолчала на сколько могла красноречивее.