Подавай

Глава 1: Скайлар

Открыв глаза, я понимаю две вещи, которые в моем положении можно считать абсолютными истинами.

Во-первых, потолок надо мной совершенно белый, гладкий и чужой, не имеющий ничего общего ни с облупившейся штукатуркой комнаты в общежитии, ни с темными деревянными балками дома у родителей, а значит, я нахожусь не в совсем привычном пространстве. И вот это уже плохо.

Во-вторых, я не помню, как сюда попала. Хотя такая забывчивость перестала быть новостью или поводом для паники, каждый раз, когда сознание возвращается в тело с мерзким похмельем, я переживаю весь спектр чувств: от отвращения до облегчения, что вообще жива.

От аромата ванили щекочет в ноздрях, отчего я аж поморщилась. Такие покупают люди, верящие, что освежитель воздуха «Морской бриз» или «Нежные ландыши» могут замаскировать несвежесть постельного белья и застоявшегося табачного дыма. Помятая серая простынь отдавала потом, на тумбочке стояли пустая бутылка из-под джина и два грязных стакана, в одном из которых осталась мутная жидкость на донышке, и, кажется, кто-то уже успел использовать ее в качестве пепельницы, а еще пачка сигарет «Дорал». Я точно такую не покупала, потому что предпочитаю что-то более легкое.

Еще на тумбочке лежит зеленая зажигалка, которую автоматически взяла в руки, чтобы разглядеть. Признаю, моя слабость брать чьи-то зажигалки и прятать в сумке. У меня их целая коллекция, отчего даже кажется, что это единственное, что меня интересует, кроме, конечно, рисования.

Закрыв глаза, я попыталась вспомнить вчерашнюю ночь, но память подсунула только отрывки. Клуб точно помню, потому что от волос до сих пор воняет дымом и потом, и запах въелся так глубоко, что его не смыть и после трех часов под горячим душем. Айви покинула меня рано, сославшись на завтрашние пары, на которых ей нужно было присутствовать. Что ж, в этом все она, ответственная, взрослая и умеющая расставлять приоритеты, в отличие от меня, которая после ее ухода глушила бокал за бокалом.

Повернув голову на подушке, я уставилась на спящего парня, издающего ритмичные звуки, что отдаленно напоминали работу старого холодильника в комнате общежития. Ему на вид было лет двадцать пять, может быть, двадцать семь. Светлые волосы, разбросанные по постели, а лицо… Черт, даже под прицелом камеры я бы его не запомнила, потому что природа решила создать его по стандартному лекалу «условно привлекательный мужчина из бара», не потратив ни одного лишнего штриха на индивидуальность. Я не испытывала к нему ничего, кроме отдаленного раздражения на себя, разумеется, потому что снова оказалась в чужой кровати с человеком, чье имя испарится из головы уже через несколько часов. Кстати, как его зовут?

Осторожно, стараясь не скрипеть пружинами, я сползла с кровати и начала собирать свою одежду, разбросанную по полу с той щедростью, которая свойственная только пьяным подросткам и персонажам дешевых эротических романов. Видимо, секс и правда был бурный, но я его не помню. Хотя, сказать по правде, мой мозг настолько травмирован, что любой, даже самый яростный и прекрасный секс не запоминается.

Джинсы нашлись у стула, трусы закатились под кровать, а топ свисал со спинки. Я выработала четкий ритуал за два года подобной жизни: не смотреть на парня утром, потому что можно внушить себе, что ночи не было, а я зашла на огонек или переночевала на диване, как приличная девушка, у которой нет проблем с контролем собственной жизни.

Найдя телефон и удостоверившись, что он разряжен в ноль, я даже не вздохнула. Это слишком предсказуемо! Сумка лежала в коридоре, и я положила туда все найденные личные вещи, в том числе и найденную зажигалку.

На кухне у парня царило запустение: пустые бутылки, грязная посуда в раковине, на столе покрывшийся коркой лимон. Я открыла кран и напилась прямо из-под него, не тронув ни единого стакана. Мало ли когда их мыли? Да и голова раскалывалась так сильно, что привкус металла в воде не имел ровно никакого значения по сравнению с желанием умереть или хотя бы провалиться сквозь землю.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони и огляделась. Будь я трезвой, то ни в жизнь не поехала бы на добровольной основе в эту квартиру. Хотя, нужно отдать должное, моя часть комнаты выглядит ненамного лучше, если не считать отсутствия пустых бутылок из-под джина, потому что я его ненавижу. Он оставляет мерзкое послевкусие и еще более мерзкое похмелье, которое в данный момент я и испытываю в полной мере.

На улице солнце уже поднялось достаточно высоко, и влажный флоридский воздух ощущался горячим полотенцем. Я зажмурилась, но стойко пошла по дороге ловить таски старым способом – рукой. Телефон ведь разряжен, твою мать! В любой другой день я бы поехала на автобусе, потому что есть некий пунктик на нахождение в тесном пространстве, но голова настолько трещит, поэтому я плюю на это.

Машина остановилась через пять минут. За рулем сидел пожилой темнокожий мужчина в очках, которые он поправил, когда я назвала адрес. Всю дорогу он не говорил, за что я была крайне благодарна. За окном мелькали пальмы и невзрачные дома и, когда такси остановилось у кампуса, я чертыхнулась и попыталась не думать, что пары уже начались. Даже будь я огурчиком, не пошла бы на них, потому что… не хочу? А еще потому, что профессор по истории искусства терпеть не могла меня.

Расплатилась с водителем мятыми купюрами из кармана джинсов, которые чудом пережили вчерашнюю ночь и не выпали во время танцев. Голова кружилась, если я пыталась сфокусироваться на цифрах.

Лишь бы добраться до кровати и провалиться в сон.