Подчинение

Глава IV. Милосердие

Мысли летели одна за другой: слова Николаса, печаль о Нате, то переживания за свою собственную семью. Разум не мог остановиться на чем-то одном или хотя бы передохнуть. Наступила ночь, и людям бы было тяжело разглядеть мою одежду, пропитанную насквозь кровью со сквозными дырами от удара копья. Однако, мне следовало переодеться, потому что семья Джона не оценила бы такой добродушный визит от вампира в таком виде.

У вампиров, не только у меня, была странная привычка оставлять кровь на себе каждый раз, как мы имели дело с ней. Без разницы, пили ли мы ее, были ли ранены или что-нибудь еще, мы всегда забывали о ней, при этом мы не забывали о ней никогда. Это словно было заложено где-то в глубине ума, чтобы постоянно думать о ней. Играешься с малышом? Выпить бы чуть-чуть крови, и было бы веселей! Читаешь книгу? Что-то не могу сосредоточиться на ней из-за голода! Словно весь мой мир вертелся вокруг этой жидкости, которая была повсюду. Ходить среди людей было равносильно бедняку, оказавшемуся в мясной лавке- хотелось не просто высосать кровь, а принести и своим родным, и близким. Кровь не затмевала мой разум, но она становилась неотъемлемой частью жизни. Если я напивался, то хотелось и маме принести, а когда она кормила меня, то никогда не перебарщивал, даже не доедал, чтобы ей было легче. И это был очень правильный образ жизни- нам не надоедала кровь, ввиду ее постоянного отсутствия, и не становилась смыслом жизни, ввиду спокойного и равномерного проживания даже без нее. Все было очень легко и непринужденно, но в эти дни, когда вампирам больше не надо было осторожничать, я чувствовал свободу. Зная свое превосходство над людьми в ночи, которой они так боялись, сущность хищника рвалась на волю.

Ночь была спокойной и коварной, нарушаемой раскатами грома и дрожанием земли. Свое отсутствие на поле боя я оправдывал тем, что моя семья могла уйти к землякам Николаса. Да и отец бы не переживал, что меня могут убить. И я сам тоже не боялся умереть как герой. Или все-таки боялся?..

Я никогда не задумывался о жизни или смерти, и родители никогда не поднимали эту тему. А что будет, когда мы умрем? Вот я, так доблестно желавший умереть за свою честь, но трусивший каждый раз бесполезной смерти, боялся ли умереть без пользы по-глупому, или просто не имел уверенности в том, что когда умру, не буду просто съеден червями? Джон не был уверен, что попадет в Рай, но желал его всей душой. Последние минуты его жизни были насквозь пропитаны мечтами о Рае и страхами не попасть в него.

Рай- это место, где люди счастливы. Это Царствие Божье, в котором не будет ни страданий, ни смертей. Люди там вечно наслаждаются чудесной природой, осознанием безопасности и защищенности, встречаются со своими предками и потомками, вспоминают страдания на Земле...

Я замечтался и не заметил, как среди деревьев что-то хрустнуло. Это могло быть что угодно, но это не имело значения. На что-то наступили и остановились, чтобы не привлечь моего внимания, но было уже поздно. Сердце выдавало моего преследователя, оно билось слишком громко в этом глухом лесу, чтобы остаться незаметным. У меня не было оружия, но и не было необходимости в нем. Мои когти и клыки были опасней всего на свете, особенно в бою один на один.

-Чувствуешь, как ты боишься? Мне от этого только интересней с тобой,- я знал, что моя уверенность запугала бы его еще сильней, и сердце жертвы билось с бешеной скоростью, пока он не начал бежать. Я думал, что он преследовал меня, но на самом деле старался не привлечь внимания, чтобы я прошел мимо, а получилось так, что преследователем был я.- Подожди, я думал, ты охотился за мной, я не желаю тебе зла!

Моя жертва билась, царапалась об ветки и убегала. Мне было жалко его, и я дал ему убежать, но он не останавливался, его сердце билось все сильнее и сильнее, несмотря на его отдаленность от меня.

«А если он будет бежать, пока не умрет? Я должен поймать его и успокоить!»

Я побежал за ним и очень легко догнал. Свалив этого небольшого мужчину, закутанного в одежду, я начал успокаивать его:

-Обещаю, я не сделаю ничего плохого тебе, если ты не будешь орать или убегать. Просто успокойся, друг.

-Мы никого не хотели обидеть, мы всего лишь искали немного пищи и выживших среди солдат, чтобы не расходовать кровь зря! Помилуйте, господин, мы же земляки, господин! Вампир вампира ведь не кусает!

-Конечно, не кусает. Поднимайся,- я поднял старого и слабого вампира,- пусть все выходят, тут только я. Не бойтесь, все хорошо!

Я сказал это громко, чтобы меня было слышно, но никто не выходил.

-Здесь никого нет, кроме нас с вами, господин.

-Тогда почему ты сказал мы?

-Потому что нас много в этом теле, всем нам нужна кровь и немного покушать для доченьки,- вампир был очень странным, и сердце его продолжало биться очень и очень быстро, а глаза выдавали смертельный страх.

-Эм…И как вас зовут?

-Смотря с кем Вы хотите разговаривать. Вот есть лесник Пим, рыбак Шик, охотник Виранд, повар Бибит, художница Лянка, слуга Сэм, ребенок Колин…

-Так, стой! Ты что несешь? Зачем тебе имена на каждую профессию? Что значит ребенок Колин?

-Лошадка Нолиг, волчонок Буран, птенчик Сула, бельчонок Фоли!- протараторил он, пока я не успел перебить его во второй раз.

-Подожди-ка, это все, кого ты кусал? Ты пил кровь животных? Ты в своем уме?

-Да. Хотя нет. Мы в моем уме. Мы Пим, Шик, Виранд, Бибит, Лянка…

-Замолчи!- я не знал, что еще можно было сказать ему. Он был сумасшедшим, но не нападал на меня, наоборот, боялся больше смерти. Когда я крикнул на него, он поднял на меня глаза и замолчал, очень часто дыша. Он не представлял никакой опасности, но мы убивали с отцом таких вампиров. Рано или поздно они начинали нападать на взрослых волков, на кабанов- на других хищных и агрессивных животных, становясь опасными для окружающих, но этот, по-видимому, нападал на детенышей, и с каждой жертвой его трусливость только увеличивалась, делая из него безмозглое и безобидное животное.- Я понял, к чему ты клонишь. Как зовут того, кто был раньше всех их?