Подчиненная моего отца

Глава 3

— О, а что за праздник? — Сестра вальяжно заходит в зал, окидывая взглядом скромно собранный мной ужин. Единственное, что было праздничного на столе, — так это торт.

— Дашка! — Я вскакиваю со стулу, на котором сидела рядом с папой, и кидаюсь сестре на шею. — Поздравь меня! Я получила место личного помощника! Теперь у нас будет много денег! И тебе не придется впахивать в своем кафе! Нам на все хватит!

Я крепко обнимаю Дашку за шею. Радости в груди столько, что хочется ею поделиться со всеми. 

— Угу, — скупо отвечает сестра.

Я заглядываю ей в лицо.

— Даш, ты не рада? — не верю своим ушам. — Разве не рада?

Сестра высвобождается из моих цепких объятий, проходит к столику и, скрестив ноги, садится на пол.

— И че тебе надо будет делать? — голос у сестры потухший, серьезный. 

У меня сразу же портится настроение. Да что с ней не так? Почему она не радуется моим успехам? 

— Ну, я буду сопровождать главного босса на деловых встречах с иностранными инвесторами. — Плетусь к своему место и плюхаюсь рядом с сестрой.

— Дочки, вы такие у меня умницы, — подает голос папа, и у меня инстинктивно губы растягивает довольная улыбка, когда смотрю на него.

— Спасибо, пап. С первой же зарплаты тебе массажиста наймем, — подтягиваюсь к отцу, склоняю голову на его предплечье, и он накрывает мою макушку ладонью, гладит ее.

— Ничего, Дашуль. И тебе повезет, — хрипловато произносит папа, и моя улыбка сползает с лица, когда вижу, как у сестры лицо в маску превращается.

— Непременно, — сухо отвечает, встает резко, даже ни к чему не притронувшись. — Что-то аппетит пропал. Я пойду, — кривится.

Черт! Ну что она так реагирует? Папа же не со зла!

— Даш, — зову ее.

— Отвали! — сердито кидает и выходит из комнаты.

— Это я ее обидел? — в голосе отца звучит тревога. 

— Пап, ну ты же знаешь, как она болезненно реагирует, когда заходит разговор на подобные темы. — Я аккуратно высвобождаюсь из-под его руки, встаю. — Но ты не переживай, все дело в Дашке. Я сейчас приду. — Кидаю папе ободряющую улыбку и выхожу вслед за сестрой. 

Запах табачного дыма сразу же подсказывает, где она. Иду на кухню.

— Даш, ну что не так? — Я сажусь на стул, смотрю на сестру. 

— Отвали, — грубо требует она, выпуская изо рта колечки дыма. 

— Ты мне завидуешь? — решаю подойти к Даше с другого бока.

— Что? Завидую? Тебе? — искренне удивляется она. 

— Ну да. Я красивая, умная, талантливая. И работаю. И учусь. А ты только работаешь, и то не пойми где. Теперь понятно, да, почему ты такая нервная и злая.  

И тут же жалею о сказанном. Глаза у Дашки округляются, как у кошки.

— С чего взяла? Это все муть! 

— Ну не знаю, — теряюсь я, — ты так странно ведешь себя. 

— Я веду себя так, как мне нравится, если ты еще не поняла. — Сестра тушит бычок, кидает в открытое окно. — И мне откровенно плевать, куда и кем ты устроилась. Абсолютно. — Ее тень нависает надо мной. — Ясно? — сдерживая ярость, шипит сквозь зубы. 

— Дашка, — я пытаюсь схватить сестру за руку, но она, круто развернувшись, уходит. — У меня и в мысли не было, чтобы обидеть тебя. Не злись, а. Ну прости! — Кидаюсь за ней, но успеваю только “поцеловать” закрывающуюся входную дверь. 

— Черт! 

Зачем я это все затеяла? Хотела вывести сестру на разговор, а получилось, что выгнала из квартиры. 

— Майя! — зовет папа, и я, приклеивая к губам улыбку, заглядываю в зал. 

— Да, папуль? — стараюсь, чтобы голос звучал ласково.

— Это Даша ушла? — озабочено интересуется. Вид у него такой печальный, что сердце в комок сжимается.

— Ага, ей кто-то позвонил. И она ушла, — вру отцу: не хочу, чтобы он расстраивался сильно.

— Она в порядке? — уточняет.

— А что ей, пап? С нее все как с гуся вода, — пытаюсь шутить и замечаю, что отец успокаивается, и у меня отлегает. — Ты отдыхай, не обращай на Дашку внимания.

Папа улыбается вымученной улыбкой, и я понимаю почему. Наша Даша в свое время потрепала родителям нервы. Если бы не ее безумная выходка, мама была бы жива, а папа не стал бы инвалидом. Сказать, что я винила ее?! Да, винила. 

Первый год был для нас всех очень тяжелым. Даша ушла в жестокую депрессию. Папа не сломался лишь только потому, что я была одинока, напугана, подавлена. И ненавидела сестру так, что в какой-то момент поймала себя на той мысли, что желаю ей смерти. Что не она должна жить, а мама. Мама для меня была источником света и жизни. Как и мы для нее. 

От волнительных воспоминаний дыхание сбивается и изо рта вырывается прерывистое дыхание. Глаза наполняются слезами. Дашка. Бедная моя Дашка! Я даже не знаю, как она смогла меня простить. 

Отлепляюсь от стены и бросаюсь к окну в кухне. Из него можно просмотреть двор. Прилипнув к стеклу, вглядываюсь в темноту.  От напряжения ломит глаза. Но я не могу оторвать взгляда. Если я сейчас не увижу Дашку, то места себе не найду. И когда в темноте появляется красный огонек, немного успокаиваюсь.