Подчиненная моего отца

6.2

У меня от его признания шок. Он же взрослый мужчина! Да я ему в дочери гожусь. К тому же жену я его видела, она же совсем молодая! Зачем он ей изменяет?!

— Степан Геннадьевич, — его имя царапает мне небо, язык. — А ваша жена? Сын? 

— Ой, малышка, это тебя вообще не должно волновать. Жена у меня далеко. Да и зачем ты вообще о ней говоришь? Ты к ней не имеешь никакого отношения. А Макс… он все понимает уже давно и знает, что у нас с его матерью давно разлад и она мне больше не интересна…

— Степан Геннадьевич. — Я каким-то чудесным образом все же беру себя и контроль над своим телом в руки. Передергиваю плечами, пытаюсь сбросить цепкие пальцы босса с тела. — Я не хочу вас обижать, но… вы не в моем вкусе. Да и карьеру делать через постель в мои планы не входило. Если вас я не устраиваю как работник, то увольте меня сразу. Я не буду с вами спать.

Смотрю мужчине прямо в лицо. Глаза в глаза. Я не знаю, откуда во мне взялась такая безумная храбрость, но я точно знаю, что делить постель со взрослым мужчиной не буду. 

— Господи! — на лице босса рождается дерзкая, похотливая усмешка. — Что же ты делаешь со мной, звереныш? Ты, словно дикая кошка, пытаешься царапаться, но ведь в душе-то понимаешь, что это бесполезно. Ты только оттягиваешь время.

Фу!Фу!Фу! — подставляю открытый рот под струи воды, промываю его.

Конечно же, я понимаю, что смыть поцелуй босса мне не удастся, но я все равно постараюсь. Хватаю мыло, с остервенением намыливаю рот. Полностью. Тру губы до боли. Какой же я глупой была, когда поверила в то, что Степан Геннадьевич оценил не мою задницу и длинные ноги, а ум!

Когда с мытьем рта заканчиваю, принимаюсь за все остальное. Сдернув с себя одежду, бросаю прямо тут же, на дно ванной, и, вылив полпузырька геля на мочалку, принимаюсь ожесточенно тереть те места на коже, которых касался мужчина. Отвратительное ощущение бесстыдства, въевшееся в кожу, уходит только спустя полчаса моих стараний, когда она уже горит огнем. Я наконец-то могу немного забыться, переключаясь на эту боль.

Выходя из ванной, я принимаю четкое решение о том, что завтра же уволюсь к чертовой матери! И пусть Дашка будет злорадствовать. Я перетерплю, но зато это будет не так постыдно, нежели продать свое тело боссу.

— А я уж думала, ты там утонула, — слышу голос сестры. 

— Лучше бы, — бубню под нос.

— Эй! А ну-ка стоять! — окликает меня Даша в тот момент, когда я уже направляюсь в свою спальню.

Поворачиваюсь к ней.

— Чего? — уставшим голосом спрашиваю. — Только давай быстрее, а то с ног валюсь.

Дашка оказывается возле меня ровно через секунду. Хватает крепкими пальцами за подбородок, крутит голову в разные стороны.

— Больно же, — морщусь. — Отпусти.

— Что с губами? Почему такие пухлые и все в трещинах? — Щурится, смотрит подозрительно. — А глаза чего заплывшие? Ревела, что ли? Обидел кто? 

— Прекрати, — перехватываю ее запястье. — Что за допрос? Я вообще-то уже давно взрослая. 

— Ага. Давай рассказывай. И без утайки. Знаешь же, меня не обмануть, — настаивает сестра. 

— Да что рассказывать... 

Я не знаю, что и думать. Такие вещи рассказывать стыдно, да и не собираюсь я в этой фирме задерживать дольше, чем еще на один день. Документы заберу завтра и уйду. Жалко только одного: времени, которое я там потратила. 

— Завтра буду писать заявление. Хочу уволиться, — сухо заканчиваю.

— То есть как? — ошарашена сестра. 

— Расстроилась? — с ироний спрашиваю. Не ожидала, что Дашка так искренне будет сопереживать.

— Нет, — отрицательно качает головой, — удивлена просто. И с чего это? Ты же только вчера верещала от восторга. 

Сестра заглядывает мне в глаза, а я молча отвожу взгляд. Не хочу я ей ничего объяснять. Незачем все это выносить на показ.

— Я так и думала, что не все так просто у тебя на работе, — подытоживает Даша, и я подозреваю, что вывод она сделала правильный.

— Ты о чем? — продолжаю гнуть свою линию.

— К тебе клеится босс? Вот почему ты такая грустная! — догадывается она. А потом еще и выдает: — И давно? Почему ты мне раньше не сказала? Я б тебе помогла. Как-никак я твоя сестра...

— Не принимай близко к сердцу, сестренка. — Устало хлопаю ее по руке. — Рано или поздно это все равно бы случилось. Но лучше рано, так хоть не буду время терять и растрачивать свои знания там, где нужна только красивая грелка в постель.

Даша на меня так странно смотрит, что мне отчего-то становится не по себе. В ее глазах застывают обида и злость… Но, как только я собираюсь задать ей вопрос, она тут же вздрагивает и уходит, бросив на прощание свое коронное равнодушие:

— Ну давай, ага, мути там свое увольнение. И потом не приставай ко мне с деньгами. Поняла? Мне их неоткуда взять.

Она уходит в свою комнату, а я так и остаюсь стоять посередине коридора возле двери своей спальни. В голове теснятся вопросы, на которые я не могу найти ответа. Что она имела в виду, говоря о том, что могу мутить? Что за чушь? Стерва! Опять за свое взялась. Лишь бы уколоть. Ущемить.