Подчиненная моего отца

Глава 15

Если когда-то думала о том, что не выдержу и нескольких дней вдали от дома и буду постоянно названивать Дашке, волнуясь о папе, то сейчас спустя неделю понимаю, что я плохая дочь, сестра, да, как оказалось, и работница из меня никудышная. И зарплату по факту мне получать не за что: Максим сам прекрасно справляется со всем и я ему совсем не нужна. Ну, возможно, только в качестве влюбленной до беспамятства глупой дурочки, которая в рот ему заглядывает и ни на шаг не отпускает от себя. 

Думая об этом, под ложечкой начинает неприятно посасывать. Сегодня мы улетаем, и что нас ждет впереди — неизвестно.

Как я и думала, Степан Геннадьевич не дооценивает Максима. Или не хочет замечать, что его сын невероятно талантлив, а вообще, по моим наблюдениям, у них очень натянутые отношения. Максим не спешит делиться своими достижениями, а Степан Геннадьевич не замечает того, что в его сыне скрыт огромный потенциал. 

— Эй, сладкая, ты чего замерла? — Максим обнимает меня сзади за талию, сжимает в кольце рук. — О чем думаешь? 

Дует мне у уха, вызывая табун мурашек на коже.

— Не знаю, — лукавлю, переплетаю наши пальцы, но Максим тут же спускает их вниз по бедрам и, сжимая ткань юбки, тянет ее вверх. 

У меня сердце начинает о ребра колотиться с каждой секундой быстрее, набирая скорость. 

– Макс, самолет... – тихий стон  срывается с моих губ, когда парень толкает меня вперед, заставляя упереться ладонями в спинку кресла. 

– Не могу с собой справиться. – Сжимает мой хвост в своих пальцах, тянет назад, заставляет выгнуться, открыться. 

– Максим... – срывается с губ, и я, задохнувшись от нахлынувших эмоций, уже не могу дышать. 

Кожей чувствую, как Макс подстраивается под мое дыхание; со временем начинаешь дышать за нас обоих, за двоих. Слышу шуршание одежды позади себя. Короткое чертыхание. И следом чувствую горячую твердую плоть, упирающуюся в меня.

Макс входит в меня резко и сразу глубоко. С каждым движением он проникает в меня глубже, приближая нас к финалу, будто в фильме, который мы смотрим на одном дыхании. Шлепки разгоряченной кожи друг об друга становятся сильнее, громче. Я закусываю до боли губу, чтобы не закричать; чувствую, что до разрядки мне, как и Максу, остается совсем чуть-чуть, когда парень сжимает на моем горле пальцы, придавливает слегка, рычит в ухо:

– Не сдерживай себя – нарушай тишину, кричи. И я слышу, как бьётся твоё сердце. Я чувствую тебя так сильно, что начинаю сходить с ума. Ты в моей голове постоянно. А я в твоей? – Это вопрос, понимаю, что вопрос, открываю рот, чтобы ответить, но с губ срывается стон. – Когда я с тобой, я становлюсь другим человеком. И меня мало что волнует. И мало кто волнует. Я хочу, чтобы ты знала: мне плевать, что скажет или подумает отец. Слышишь?! Ты моя! – Он отпускает мою шею, хватает бедра двумя руками и врывается в меня со всей мощью, у меня звезды из глаз сыплются.

Я думала, это конец, но Макс делает еще один резкий рывок вперед, и... Я никогда не могла представить, что можно дойти до финала дважды в один миг. 

Я уже почти не слышу своего имени, которое он повторяет, я только чувствую, как он двигается внутри меня, а от его голоса с каждым движением становится все легче.

Мне кажется, что все вокруг замирает, все звуки превращаются в неразборчивое бормотание. Это чудесно.

Когда он наконец выходит из меня, я откидываюсь на кресло и еще несколько минут сижу неподвижно в тишине и спокойствии. Макс принимается покрывать поцелуями мою шею, нежно прикусывая кожу, пока не доходит до мочки уха.

– А теперь пора, крош. Иначе нам придется задержаться здесь еще на неопределенный срок. Отец не поймет. 

Парень отстраняется, и я чувствую пустоту, которой тут же заполняется то пространство, где он только что стоял. Смотрю на закрытую в ванную комнату дверь и с ужасом думаю о том, что будет, если вдруг Степан Геннадьевич узнает о нас. Только сейчас приходит осознание того, что я отказала боссу и стала встречаться с его сыном. Меня будто из ведра водой холодной окатило. 

Я вдруг четко увидела шефа, который с перекошенным от злобы лицом смотрит на меня, подписывает размашистым почерком заявление об увольнении. 

Вскакиваю с кресла. Поправляю одежду. Боже мой!
Оглядываюсь по стороном, как будто я в этом номере оказалась впервые. Что же я натворила? Степан Геннадьевич мне этого не простит. А если я лишусь этой работы, то значит автоматически пострадаю не только я, но и отец.

Я слишком многое поставила на кон, не задумываясь о последствиях. Бросилась в пучину страсти с головой, совершенно не подумав о том, что будет дальше. 

Мысли с ума сходят и путаются в голове, пока я пытаюсь придумать, как же мне поступить правильно.

Мне хочется кричать от боли. Мне хочется плакать от обиды: так как правильным будет только один выход, сказать Максиму “НЕТ”.