Подчиненная моего отца

16.2

– Мля, – чертыхается, а я хватаюсь за перила, еле удерживаясь на ногах. – Сладкая. Давай встряхнись, – улыбается парень, уже полностью взяв свои эмоции под контроль и помогает мне поправить короткое платье, приводя его в должный вид. 

– Извини. Я не была готова к такому раскладу, – мурлычу в ответ, томно улыбаясь. 

И ненавижу себя за это. Я становлюсь слишком зависима от него. Слишком беззащитна перед его обаянием. 

Двери лифта открываются, и нас с подозрением разглядывают четыре пары глаз. 

– С вами все в порядке? Что случилось? – задает вопрос работник аэропорта, а второй, что стоит рядом с ним, проходит внутрь, разглядывает панель.

– Сами не понимаем, – напускает искреннее удивление Максим, дергает меня за руку. – Лифт вдруг остановился. Двери закрылись. Мы так испугались. 

Хватается парень за сердце. А я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, кусаю губы.

– О, бедные дети! Пройдемте. Возможно, вам будет нужна помощь психолога? И покажите как раз документы. Когда ваш рейс? – в голосе мужчины чувствуется ирония, да и по его глазам видно, что он все понял, уж слишком пристально рассматривает нас. 

– Наш рейс задерживается, – отвечает Максим. – Но от вкусного какао мы не откажемся. Да, сестренка? – улыбается, а у меня, впрочем, как и у работников аэропорта, глаза от удивления округляются. 

– Что?!

– Что?! – спрашивает одновременно.

– Какао у вас есть? В автомате? – начинает объяснять Максим.

– Да… - кивает он, но по его глазам видно, что человек до сих пор находится в недоумении. – Вы брат с сестрой? – все-таки не удерживается от вопроса. 

– Ес-с, – щелкает пальцами Максим. – Сестренка, ты чего молчишь? Ну, скажи ему.

– Да, – киваю.

А самой мне неприятно очень. Зачем Максим врет? И даже если он так решил подшутить, то это выглядит совершенно неуместно. Ведь всем явно было понятно, чем мы занимались в лифте. И что теперь подумает о нас администратор?

– Хорошо. Хорошо, – немного отойдя от смущения, проговаривает мужчина. – Давайте ваши документы. Я посмотрю. И можете идти. 

Пролистав наши паспорта и глянув билеты, мужчина в неловком молчании возвращает нам их обратно. 

– Мы сводные, – улыбается Максим.

И, резко развернувшись, направляется в сторону столиков, утягивая меня за собой.

– Зачем ты так сказал? Ты видел его лицо? Что он теперь будет думать о нас? – Раздраженно дергаю рукой, и Макс не  ее удерживает, сразу же отпускает.

– А тебе не всё равно? Ты зависима от чужого мнения? – Парень неожиданно останавливается, и я со всего размаху налетаю на него. 

– Черт! – Тру ушибленный нос. – Да что с тобой? – возмущаюсь.

– Скажи мне “спасибо”, что так легко отделались, сладкая, – улыбается Максим, дразня меня своими ямочками на щеках. И я тут же вся таю. Мои губы против воли растягиваются в ответной улыбке, а злость и недовольство сходят на нет.

– Ты видел его лицо? Он же сейчас побежит своим коллегам о нас рассказывать, – все еще пытаюсь быть недовольной, но у меня это плохо получается.

– Плевать. – Макс не выдерживает и хватает меня за руку. – А будешь и дальше мне об этом говорить, мы повторим это снова…

….. и мы повторяем, только уже в самолете. Это чересчур откровенно, горячо, ярко. Возможно, все дело в том, что мы оба неосознанно чувствуем приближение конца. И все эмоции накалены до предела. 

Не говорим об этом вслух, но оба понимаем, что у наших отношений нет продолжения.