Подчиненная моего отца

19.2

Все, хватит! Не выдерживая, толкаю от себя дверцу, и та с грохотом хлопается об стену. 

– Ой, Майя! Привет! – губы секретарши кривятся наподобие улыбки. – А я и не слышала, что здесь кто-то есть.

Я только мажу по ней взглядом, даже не удосужившись поздороваться, как и с ее собеседницей, которой оказывается наша бухгалтерша. Вот, значит, в какое крысиное гнездо придет работать Даша.

Я выхожу в коридор, но прежде чем закрывается за моей спиной дверь, слышу злое бормотание. Сучки, и откуда они вообще об этом узнали? Если только вчерашний инцидент не просочился с места событий… Везде уши и глаза. 

Что ж, слухи - это ерунда. Вот теперь как бы встретиться с боссом и остаться при этом в живых? В этом главный вопрос.

В приемной тишина. Пересекаю небольшое помещение, подхожу к двери в кабинет босса. Останавливаюсь. Сжимаю пальцы в кулак, чтобы постучать в дверь, но в последнее мгновение рука замирает, так и не коснувшись деревянного полотна.

Нет. Я не смогу посмотреть Степану Геннадьевич в глаза. Я его очень крупно подвела, а признать свою ошибку и покаяться у меня не хватает мужества. Теперь и он на меня злится, и я чувствую себя виноватой, потому что не оправдала его ожиданий. 

Опускаю руку и круто разворачиваюсь на месте. Замираю: передо мной стоит босс. 

– Доброе утро, Майя, – мужчина здоровается первым, и тон у него такой, что мне прямо сейчас хочется превратиться в лужицу и сразу же испариться. 

“И зачем я приперлась?” - мысленно бью себя в лоб кулаком. 

– Степан Геннадьевич, – начинаю, от волнения растеряв все чувство приличия.

– Заходи. – Мужчина толкает дверь и ждет, пока я сделаю шаг в его кабинет.

– Степан Геннадьевич, – снова начинаю, и голос у меня такой виноватый, что самой себя жалко становится.

Мужчина закрывает за своей спиной дверь, и я слышу щелчок. Что? Оглядываюсь на босса.

– Как ты могла так со мной поступить? – вдруг голос мужчины меняется, становится ниже, глубже, а в глазах горит гнев. Он начинает наступать на меня. 

От охватившего ужаса меня начинает трясти. Коленки дрожат. Голос пропадает, во рту все пересыхает. Я только и могу что часто хлопать расширенными в изумлении глазами и пятиться назад. 

– Я же дал тебе время, чтобы ты подумала, а что ты? Зачем? – Еще пара широких шагов, и Степан Геннадьевич уже сжимает до боли меня за талию. – Под сына моего легла?! Бесстыжая! Он же совсем пацан еще! Сопляк! Что он тебе может дать? – рычит мне в губы мужчина и, не обращая внимания на мое сопротивление, целует. Жадно. Настойчиво. 

– Нет. Не надо! – кручу головой, мычу.

– У тебя нет больше выбора. И времени, – все в том же тоне отвечает Степан Геннадьевич и толкает меня на стол. Подхватывает под бедра, сажает на столешницу. Устраивается между ног.

– Степан Геннадьевич, что вы делаете? – вкладываю всю силу в руки, пытаюсь оттолкнуть босса от себя.

– То, что нужно было сделать сразу, – цедит сквозь зубы и, сжимая на затылке волосы в кулак, дергает голову назад. Из глаз сыпятся звезды. 

– Отпусти, больно... – с ужасом шепчу, впиваясь в запястье мужчины.

– Майя, будь хорошей девочкой. Не сопротивляйся, – его горячее дыхание обжигает мою шею, ключицы. – Я буду с тобой нежен. 

Его слова так же холодны, как и его глаза, однако сейчас я не чувствую холода. Только... страх, леденящий не только душу, но и тело.

Страх слишком много забрал сил и энергии. Истощил меня. Но я знаю, что нужно бороться. Ведь мне вряд ли кто-то сможет помочь. Лучше испытать физическую боль, она пройдет, а вот душевная…

Перед глазами вспыхивает и тут же исчезает картинка из прошлого. Пустые глаза Даши. Они отражали ее душу. Ее боль. И я не хотела повторить ее опыт. 

– Нет! – Дергаюсь в руках мужчины и, собирая последние силы, пихаю коленом его в бедро.

Мужчина немного ослабевает хватку. Зло рычит, но мне хватает этой маленькой заминки, чтобы со всей злобой вцепиться зубами ему в запястье.

– Ах ты, сучка! – взрывается Степан Геннадьевич и пальцами свободной руки сжимает мою челюсть до хруста. – Не доводи до греха, Майя! Не доводи, – рычит и дальше вдавливает пальцы.

От боли из глаз брызгают слезы. И я разжимаю зубы. Тут же получаю по лицу пощечину. 

Хватаюсь за пылающую щеку ладонями. Но желаемого эффекта я добиваюсь. Степан Геннадьевич отступает.

– Дура, что ты творишь? – цедит сквозь зубы.

Я украдкой бросаю на него взгляд, он внимательно разглядывает место укуса. Я тут же соскальзываю со стола. Поправляю одежду и пулей кидаюсь к двери.

– Беги, беги! Далеко не получится, – как удар под дых, слышу его слова в спину. 

Я открываю замок и выскакиваю в приемную. Нина неуклюже отпрыгивает в сторону. Я захлопываю дверь за спиной. Приваливаюсь к ней. Шумно дышу.

– Ну ты и сучка! – сверкает глазами Нина и с неприязнью смотрит на меня. – Мало тебя Максима, еще и на Степана глаза положила? 

– Сумасшедшая глупая баба! – рявкаю на нее и, оттолкнувшись выхожу, в коридор.

Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Оцениваю целостность одежды и направляюсь к лифту. Нужно спуститься в отдел кадров, чтобы забрать документы и написать заявление. Больше я в этом месте не задержусь ни на секунду.