Подчинись мне

1

— Лиля! Зайди к Хосе в кабинет, он там перераспределение от главврача на подпись принес.

Голос Марии прозвучал из-за спины, заставив вздрогнуть. Я обернулась, всё ещё держа в руках папку с историями болезней.

— Какое перераспределение, Мари?

— Да там по нас опять, к новым участкам прикрепили на сезон гриппа. Новенькая опять на больничном. Её участок теперь на нас повесят.

Вот как. Снова. Эта «новенькая» детский хирург — уже третий раз за два месяца уходит на больничный. А я даже в отпуск не могу вырваться из-за этого. С этим новым распределением скоро придется спать в перерывах между пациентами в машине скорой. Просто кошмар. Нас на всю поликлинику — четверо. С учетом больной Симас — трое. А еще обходы в больнице, плановые осмотры, а теперь и на вызова будут дергать…

Выдохнула, потянула за завязки и стянула с лица маску. Кожа под ней влажная, липкая. Я устала. Очень.

В кабинете замглавврача, как всегда, было прохладно и густо пахло хлоркой и чем-то медицински-стерильным. Хосе Аморне, мужчина средних лет с слишком гладкими для его возраста чертами лица, поднял на меня взгляд и улыбнулся. Неприятно, слащаво.

— Присаживайся, Лиличка. Ах, Лиличка, какой стих у Маяковского есть… «Дым табачный воздух выел…»

— Хосе, я к вам по поводу распределения. Мари сказала, у нас участки меняют? — перебила я его, стараясь говорить максимально сухо и по-деловому.

— Да, Лиличка, но это подождет, — он отложил ручку, сложил руки на столе. — Скажи-ка мне лучше, какие у тебя планы на эту субботу? Если я не ошибаюсь, у тебя выходной?

Меня передернуло. Опять. Сердце неприятно и часто застучало где-то в горле. Я уже год не знала, как отвадить этого человека. Он вроде бы всё понимает, но упрямо продолжает свои попытки, словно надеясь, что я однажды сломаюсь.

— В эту субботу я еду к маме.

— Вы к ней каждые выходные ездите? Вы вроде взрослая… девушка, — его взгляд скользнул по мне, задержавшись на груди. Мне стало противно и тесно в этом кабинете.

— Планирую перевести её к себе, с ней жить буду, — солгала я, даже глазом не моргнув.

Он еле заметно скривился, и в его глазах мелькнул тот самый нехороший, знакомый огонёк. Хищный и настойчивый.

— Ну что жжжж, дорогая, тогда вот, ознакомься, — он протянул мне листок.

Я взяла его в руки и обомлела. В моем новом графике значился один-единственный выходной, и тот был помечен как «выезд в Сат-Лао».

Какого черта?

— Простите, а где выходные? — голос прозвучал чуть хрипло.

— А их нет, дорогая, — он улыбнулся слащаво-добродушной улыбкой. — Ты же сама понимаешь, сезон заболеваний, вас мало.

— А почему я на выезде в Сат-Лао? Я хирург.

— Да, я понимаю. Но, кроме тебя, у всех есть семьи и дети.

Горло сжалось.

— То есть дело в том, что я без семьи? — выдавила я.

— Ну да, мало ли что… — он откровенно наслаждался моментом, доводя меня.

— И зачем я там? У них свой хирург.

—Он, к сожалению, зашивается и не сможет проставить всем прививки за отведенный срок. Его медсестра… в декрете.

Я чуть не подавилась воздухом.

— Так отправьте медсестру!

— Не могу, — он развел руками, изображая искреннее сожаление. — Ты понимаешь, две в отпуск уходят, трое останется… Никак.

Я злилась всё сильнее, кровь ударила в виски.

— Но отзовите отпуск!

— Я не могу. Но вот если бы у тебя нашлось время на меня в эту субботу… мы бы могли, скажем, отправить туда другую девушку.

Чтоб тебе геморрой в три этажа вырос, ублюдок. Мысленно пожелала я ему самого страшного, что пришло в голову. Не получит он меня. Никогда.

Я улыбнулась ему в ответ самой ядовитой улыбкой, какая только нашлась, взяла ручку и с размаху подписала документ.

Его брови взметнулись к потолку, губы недоверчиво приоткрылись.

— До свидания, я пойду, — бросила я и вышла из кабинета, не дав ему опомниться.

Всю дорогу до своего кабинета мысленно материла его, прекрасно понимая, что следующий месяц превратится в сплошной ад. И, как оказалось, я была права.

К матери в ту субботу я всё-таки успела скататься. Свозила её с Тильдой в ветеринарную клинику. Кошка опять была на сносях, и мать очень за нее переживала. У неё всегда была слабость ко всяким бродячим душам — и человеческим, и животным.

Сколько себя помню, у нас дома постоянно кто-то жил: подобранные собачки, хомячки, морские свинки и даже огромный аквариум с рыбками. Мама жалела всех и вся.

Привезя её домой и убедившись, что с Тильдой всё в порядке, я вернулась к себе. Села на кухне, выпила чашку остывшего чая. Включила для фона негромкую музыку и стала готовить еду на неделю. Процесс меня успокаивал.

Я живу одна с тех пор, как закончила учебу, — уже пять лет. Не ищу отношений, не ищу альфу. Я слишком хорошо знаю, как это бывает больно. Когда альфа, которого ты, казалось бы, добилась, которого любишь и который отвечает тебе взаимностью, вдруг находит свою истинную пару. Всё.

Ты становишься просто фоном для их идеального счастья. Нет уж. Я лучше буду одна. Пока не встречу своего. Если встречу. Где, спрашивается, его встретить, если я постоянно на работе?

Приготовила еду, разложила по контейнерам, легла спать рано с единственной мыслью: завтра сложный день и мне бы отоспаться.

Но на следующий день едва успела переступить порог, как на меня буквально налетел наш главврач, Жерар Мартолле, весь красный и взволнованный.

— Лилия, срочно! Выезжайте в Сат-Лао. У них там вспышка, карантин объявляют, помощь нужна уже сейчас!