Подчинись мне

Глава 1.

Тринадцатый день месяца я запомнила навсегда. Не потому, что число было несчастливым. А потому, что именно в этот день я перестала быть дочерью и стала вещью.

Номер 13 не приносит удачи. Это проклятие, которое вешают на шею, как табличку с ценой. Только мою цену никто не спрашивал. Её назначили за меня, пока я стояла на сцене, в чужом платье, с чужой жизнью за спиной и пустотой в глазах.

Меня зовут Лиса Харт. Мне девятнадцать лет. И это история о том, как я перестала быть человеком.

Осень в этом городе всегда начиналась с запаха гнилых листьев и мокрого асфальта. Сентябрьские дожди смывали пыль с серых улиц, но не могли смыть грязь с душ. Особенно с тех, кто жил в районе старых бараков, где стены помнили больше криков, чем смеха.

Я стояла у плиты и помешивала дешёвый суп из пакетика. Вода едва закипала — газовая конфорка шипела жёлтым огоньком, давая о себе знать. Электричества в квартире не было уже третий месяц. Счётчик отключили за неуплату, а отец находил деньги только на одно — на казино.

Комната тонула в полумраке. Единственное окно выходило на глухую стену соседнего дома, поэтому даже днём здесь было сумрачно. Обои — когда-то бежевые, теперь грязно-жёлтые — пузырились от сырости и отходили от стен. В углу валялись пустые бутылки из-под виски. На столе стояла пепельница, переполненная окурками.

Я смотрела на это каждый день. Каждое утро просыпалась в этой вонючей клетке и обещала себе, что сегодня что-то изменится. Но ничего не менялось.

— Лиса! — донеслось из спальни.

Голос матери был хриплым, как у человека, только что проснувшегося после ночи с бутылкой. Синти Харт когда-то была красивой женщиной. Светлые волосы, голубые глаза, тонкие черты лица. Теперь алкоголь и побои мужа сделали своё дело. В сорок лет она выглядела на пятьдесят. Когда-то она мечтала стать актрисой. Теперь мечтала о том, чтобы в доме было хоть немного вина.

— Что? — отозвалась я, не оборачиваясь.

— Принеси аспирин. Голова раскалывается.

Я вздохнула и открыла шкафчик над раковиной. Там, среди пустых упаковок и старой зубной щётки, стояла почти пустая блистерная упаковка. Я вытряхнула две таблетки на ладонь и пошла в спальню.

Мать лежала на кровати в старой ночной рубашке. Её волосы, когда-то золотистые, теперь напоминали паклю — тусклые, грязные, спутанные. Под глазами залегла синева. Я протянула таблетки и стакан воды.

— Спасибо, дочка, — прошептала она, глотая таблетки.

— Ты опять пила, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Он принёс.

Я не уточняла, кто «он». Все знали, кто. Оскар Харт, мой отец. Человек, который мог продать душу дьяволу, если бы тот предложил хорошую ставку в покер.

Я вернулась на кухню и выключила плиту. Суп был готов. Разлила его по двум тарелкам — для себя и для матери. Отцу не оставляла. Если хочет есть — пусть сам ищет деньги.

Я села за стол и начала есть, стараясь не смотреть на грязные стены. Где-то в соседней квартире орал телевизор. Кто-то на лестничной клетке ругался матом.

Это был мой дом. И я ненавидела его.

В кафе, где я подрабатывала, пахло кофе и дешёвым сигаретным дымом. Заведение называлось «У Джо», хотя Джо уже давно не было — его выкупил толстый араб, который платил официантам меньше минималки и смотрел на них, как на мебель.

Я носила чёрный фартук, завязанный на талии, и старалась не обращать внимания на жирные взгляды клиентов. За четыре месяца работы я научилась отключать эмоции. Просто улыбаться. Принимать заказы. Игнорировать, когда чья-то рука слишком долго задерживалась на моей талии.

Сегодня была пятница. Народу много. Я разносила заказы, убирала со столов, мыла посуду на кухне, когда одна из официанток — Мишель, рыжая девушка с ярко-красной помадой — подошла ко мне и ткнула пальцем в сторону столика у окна.

— Твой адмирал, — прошипела она. — Опять пришёл.

Я подняла глаза. За столиком, развалившись на стуле, сидел Оскар Харт. Мой отец. В потёртой кожаной куртке, с небритым лицом и мутными глазами, которые уже успели налиться кровью, хотя был только полдень.

— Что тебе надо? — спросила я, подойдя к нему и стараясь говорить как можно тише.

— Привет, дочка, — осклабился он. — Принеси мне кофе. И что-нибудь поесть. А потом поговорим.

— У меня нет времени.

— Есть. — Он схватил меня за запястье, когда я попыталась уйти. — Деньги нужны, Лиса.

— У меня нет денег. — Я вырвала руку. — Ты вчера выгреб всё до копейки.

— Сегодня будет хороший день. — Он улыбнулся, обнажая жёлтые зубы. — Я чувствую. Джекпот. Чувствуешь?

— Я чувствую, что ты проиграешь.

— Не будь сукой, Лиса. Ты знаешь, я умею выигрывать.

Я закатила глаза и пошла на кухню, чтобы принести ему чёрный кофе и кусок чёрствого пирога, который всё равно собирались выкинуть. Он съел всё, не проронив ни слова, поднялся и ушёл, не поблагодарив.

Я стояла у стойки и смотрела, как он выходит на улицу, закуривает дешёвую сигарету и исчезает в толпе.