Поддельная истинная дракона

Глава 1

— Симпатичная мордашка, — насмешливо протянул герцог Артур Фарнгорн, внимательно рассматривая мое лицо. — Вот только не очень-то она похожа на свой официальный портрет.

Огрубевшие пальцы жестко держали мой подбородок, не давая опустить голову. В горле пересохло от изучающего взгляда холодных синих глаз, в глубине которых уже плясали золотые драконьи искры. От герцога Фарнгорна ощутимо пахло дымом, отчего в груди все сжималось в тугой, болезненный комок.

— Что вы, милорд?! — испуганно проблеял мой «отец» лорд Брамс. — Это точно моя дочь! Она так прекрасна, что… что… художник… что… художник…

Барон замолчал, от ужаса забыв заученную речь. Его мясистые щеки налились свекольным багрянцем и затряслись. По вискам, прорезая слой пудры, потекли ручейки пота. Глаза, побелевшие от животного страха, бегали от меня к герцогу. Казалось, еще мгновение и он рухнет на мозаичный пол без чувств.

— Что художники не в силах изобразить эту красоту на портрете? — иронично изогнув бровь, продолжил герцог Фарнгорн.

Барон истово закивал, судорожно вытирая лоб скомканным платком. На его трясущихся губах даже мелькнула жалкая, заискивающая улыбка.

— Вы уверены в этом, лорд Брамс? Вам знакомы законы моего герцогства? — холодно спросил Фарнгорн, и у меня от страха заледенела спина. —Подделка метки истинности карается немедленной смертью. И, поверьте, она будет очень, очень долгой.

Только-только начавший оживать «отец» снова затрясся, хватая ртом спертый воздух тронного зала. А потом, отчаянно жестикулируя, выпалил на одном дыхании:

— Ми-милорд! Вы же видите на ее запястье вашу метку! Она, то есть дочь, как проснулась вчера с утра, так сразу и закричала: «Папенька, везите меня к милорду Фарнгорну! Я его невеста!»

Слушать это было омерзительно. Этот писклявый фальцет, передразнивающий несуществующую радость незнакомой мне девушки, резал слух. Мне хотелось провалиться сквозь полированный гранит пола, исчезнуть, раствориться в серых каменных стенах, увешанных выцветшими гобеленами. Герцог лишь презрительно хмыкнул и отпустил мой подбородок. Тут же его пальцы сомкнулись на моем запястье, сжав его, словно в капкане.

Мое сердце испуганно замерло. Я знала, что он сразу почувствует наше вранье. Шершавая подушечка его большого пальца прошлась по тонкой коже, стирая нанесенную краску. Я видела, как самый краешек изящного золотого завитка предательски побледнел, обнажая дешевую подделку.

Вскинув голову, я встретилась с ним взглядом. Синева в его глазах стремительно таяла, заливаясь расплавленным, хищным драконьим золотом. Завороженная, я не могла отвести глаз. Он все понял. Сейчас он просто свернет мне шею, и даже драгоценный огонь тратить не станет.

Его рука скользнула ниже, обхватывая мою ладонь. Горячие пальцы прошлись по натруженной коже, безжалостно обводя каждый бугорок застарелой мозоли, свидетельство моей настоящей жизни, полной тяжелой работы. Я судорожно вздохнула, чувствуя, как леденеет сердце. Все кончено! Герцог Фарнгорн видит меня насквозь! Никакая я не леди Патриция, не изнеженная аристократка. Всего лишь неумелая подделка, самозванка, у которой даже волосы неправильные. Не золотистые и блестящие, а непокорные, морковного цвета, выбивающиеся из-под парика. И лицо круглое, усеянное веснушками, совсем не похожее на вытянутое, фарфоровое лицо леди Патриции с портрета.

Дракон медлил, играя, с нами как сытый кот с мышами. Он с насмешкой рассматривал меня, и от его молчания у меня подкашивались ноги в слишком тесных, чужих туфлях.

— Обманщица, — ласково проговорил он. Его глаза заледенели, а пальцы, сжимающие мое горло, превратились в стальные тиски. — Дешевая, глупая подделка.

Внутри все затряслось, как студень. Колени ослабли, перед глазами поплыли черные круги, и я едва не упала, но он держал меня крепко, не позволяя рухнуть в обморок.

Я умру прямо сейчас!

И вдруг, совершенно неожиданно, его палец коснулся моих губ. Они были сухими, искусанными от страха.

Краем уха я услышала испуганный вскрик барона, лязг лат подошедших стражников. Он что-то вопил, хрипел, умолял, но все это было где-то далеко-далеко, за пеленой моего ужаса. Весь мир сузился до бездонных золотых глаз дракона, которые оказались вдруг непозволительно близко.

Его губы накрыли мои.

Первое прикосновение было обманчиво мягким, почти невесомым. Я почувствовала жар его дыхания, колючую щетину, царапнувшую нежную кожу над верхней губой.

И тут, отрезвляя меня, бедро пронзила острая, жгучая боль. Я глухо охнула в его губы и забилась, словно пойманная в силки птица. Судорожно вцепилась в плечи, обтянутые жесткой тканью камзола, пытаясь оттолкнуть эту каменную глыбу, разорвать собственнический, злой поцелуй.

Но куда там! В ответ на мое сопротивление дракон лишь что-то утробно прорычал и прижал меня к груди так, что захрустели кости корсета. Его губы стали требовательными, безжалостными. На скулах, царапая мои щеки, проступили жесткие, горячие пластинки чешуи.

Во рту разлился металлический привкус моей собственной крови, смешанный с его дыханием, и от этого вдруг стало жарко. Мир закружился в огненном вихре. Не было ничего: ни тронного зала, ни вскриков барона, ни страха. Только дракон. Только этот обжигающий, звериный поцелуй.

И вдруг все закончилось.

Герцог Фарнгорн резко отстранился с глухим, звериным рыком. Хватка на моей талии ослабла, но я бы все равно не смогла бежать, ноги стали ватными. Я стояла, пошатываясь, хватая ртом воздух, чувствуя на губах его вкус и пульсирующую боль в прокушенной щеке и бедре.

Я подняла на герцога глаза и замерла. Он смотрел на меня потрясенно. Золото из глаз исчезло, оставив лишь пронзительную синеву. Впервые за все время на его властном, точеном лице не было ни насмешки, ни холодного презрения. Только дикое изумление. Черные волосы, взлохмаченные в порыве страсти, упали на высокий лоб.

Он кончиками пальцев стер пудру с моей щеки, обнажая позорные веснушки.