Поделитесь ядом, профессор!

Глава 2 О  крепких пальцах военных лекарей и письме Праотцу Дарзу

- То есть красный наг!? Клан Огнар?- возмущенно слетает с моих губ, смотрю на работницу архивного бюро прям с осуждением в глазах,- Вы что-то перепутали, госпожа! Это не может быть! Ну не может, и всё тут!

- Мы не путаем, барышня!- хмурит брови старая нагиня, и, водрузив очки на переносицу, шуршит своим хвостом по полу в сторону меня. Так уж вышло, что аристократы всегда предпочитали передвигаться во второй ипостаси — то есть хвостатой. Так они демонстрировали, что являются членами ядовитой ветви.

А вот старики выбирали такую хвостатую форму из-за легкости передвижения. Да и потом коленки уже так не ноют, поясница не болит.

Но выглядело это впечатляюще, особенно если являешься гостем в империи нагов. Это я за пять лет привыкшая и не шибко впечатлительная личность.

Тетенька с крайне недовольным видом вырывает из моих пальцев отчет. Вчитывается в ровные строки, оставленные изумрудными чернилами.

- Ну вот... Чего тут непонятного... Илиас Альбара... Винтос Альбара... Даин... Каро... Лексис... О, вот Лексис Огнар! Что тут непонятного-то, девонька?!

У нагини начали заостряться скулы и вытягиваться глаза от негодования. Тут если и сильно не захочется, все равно все будет "понятно".

- Да ничего. Теперь уже все ясно. - Чешу затылок, забирая аккуратно листочек из тонких пальцев нагини, увенчанных острыми ногтями,- Благодарю за объяснения.

Она лишь фырчит высокомерно, оборачиваясь ко мне спиной. Прячу отчет в свою сумку и уже у двери, выходя из бюро, слышу раздражительное высказывание женщины.

- Расплодились байстрюки! Повадились все приходить сюда и вычислять по своей родовой ветви хотя бы крошку ядовитой крови! Можно подумать, если их прабабка покувыркалась с аристократом, то в непутевом правнуке проснется древняя кровь! Тьфу на них!

Пальцы до боли сжимают ручку двери. Все внутри резко сжимается от боли. Глаза щиплет от непролитых слез. Мне хочется развернуться к этим заносчивым хвостатым дурам и высказать им все!

Куда они могут засунуть свое мнение. И рассуждения! И их ядовитую ветвь я в гробу видала.

Но сдерживаю себя. Сжимаю зубы до скрипа, отпускаю голову вниз и упрямо толкаю дверь вперед. Не время, не место, не стоит.

Так всегда повторял Илиас. И я сейчас держалась за эти слова руками и ногами.

Выйдя на крыльцо архивного бюро, поправляю шаль на голове и начинаю шарить по карманам своего кафтана силясь найти свои варежки.

Снега еще нет, но холод лютый. И влажность зашкаливает, прям дышать тяжело. Нахожу свои старые варкжки со снегирями и, натянув на руки, начинаю спускаться по ступенькам вниз. С губ срывается облачко пара. И вправду холодно.

Сейчас бы засесть в общаге с таблицей Валира на коленках, укутавшись в теплое одеяльце и с кружкой бодрящего отвара на подоконнике.

Но нет, об этом мне приходится лишь мечтать. По крайне мере до завтрашнего дня.

Сегодня третий день седьмицы — священный день для всех нагов. Они отдыхают, а я батрачу на работе. Оттого и ишачу, ибо в академии уроков нет.

Я сегодня в ночь работаю. Смену принимаю в шесть вечера. А до шести еще по меньшей мере три часа. За это время я должна наведаться еще в одно местечко, но, пожалуй, не поеду общей повозкой, а дойду пешком.

Мне нужно время, чтобы подумать. Очень сильно нужен чей-то совет или хотя бы уверенное: «Ты не боись, все будет хорошо!».

Но, увы, никто мне такое не скажет. И не поможет ни советом, ни делом.

Бреду по улицам, все размышляя и размышляя.

Отчего все так, через одно место?

У кого-то грехов много, а он ничего. Живет здоровый, при ногах и руках. Продолжает издеваться над другими, и тоже ничего!

А бывает, хороший человек, вроде бы живой... А совсем никак.

Подхожу к кованным воротам приюта Святой Марики. Вижу издалека, как во дворе играют дети. У одной девочки сполз с головы платок, светлые кудряшки выбиваются из-под ворота маленького, потертого местами полушубка.

Она сидит не со всеми детишками, а чуть поодаль, что-то усердно мастерит из веточек и пожелтевших листочков.

Сразу узнаю, что эта моя.

Малышка тоже замечает меня, оставляет свои занятия и подбегает ко мне. Старый сторож у ворот узнает меня сразу, я тут частый гость. Оттого даже не вылезает из своей будки. А вот жрица Агли, что присматривала за детьми в саду, направляет свой шаг в нашу сторону.

Да кричит позади:

- Виолетта! Виолетта Альбара, немедленно вернись обратно, иначе будешь наказана!

Но девочка забегает за тяжелые ворота прямо в мои распахнутые объятия. Жрица ускоряет шаг, выкрикивает что-то нелестное грузному сторожу в сторожке. Но когда замечает меня, осекается.

Сразу растягивает губы в милой улыбке.

- Аки! - малышка жмется ко мне холодной щечкой, обнимая крохотными ручками. И я беру ее на руки, поднимаюсь, держа ее.

- Госпожа Агли, добрый день.

- Добрый день, Акация. Ты пришла за Виолеттой?

Ее голос спокоен и прохладен, олицетворяя безграничное терпение этой женщины. Но я знаю, что все отнюдь не так. Жрица Агли, как и большинство жриц в этом храме для сирот, бесчувственная тварь, которая просто дежурно улыбается каждому посетителю, олицетворяя блаженство богини Хара.

Пару раз она высекла мою малышку ремнем, Летти мне не рассказала, но я увидела следы. Подняла скандал и пригрозила им ректором своей академии, который, на минуточку, примерный семьянин и не допустит, что бы они тут детишек били. Больше на мою Летти рук не поднимали.

А еще, впрочем, как и повсюду, любили, когда им дают на лапу.

Но делать нечего, как и жаловаться. Я просто не хочу, чтобы обижали мою малышку.

Достаю для старой змеи из кармана десятку динаров, прячу в нагрудной карман ее кафтана.

- Да, я бы хотела прогуляться с Летти по городу пару часов.

- О, конечно! - Ее сухие губы растягиваются в усмешке, она качает головой на монеты, что я подсунула, но не сильно противится. - Ну что вы... Не стоит.