Подъём и накат

Мехико, 27 октября

Это может показаться сказкой — чем-то нереальным. Просто мечтой Риты, которая воплощается в жизнь. Прямо здесь, прямо сейчас. Рождается на глазах. Шумный зал, куча спонсоров, журналистов. Смотреть на это с высоты второго этажа было странным, словно ты не часть этой истории, а лишь сторонний наблюдатель. Стоишь, смотришь.

Габриэла сжимает накрашенные помадой губы, прижимая к ним край бокала, в котором вишневый сок — ничего более. Полумрак помещения скользит по её коже, пока глаза Кардоны находят Риту, беседующую с Джоном Крейсом, руководителем Мерседес; Теодора Делмаса, Леона Клина; своих коллег по женской формуле, Лану Далос, Павлу Трейс, Джейджс Фабрэ. Не было только никого с Формулы-2.

Это просто один из тех вечеров, который Рита устраивает каждый год. Отпраздновать свой маленький триумф в этом мужском мире. Просто показать всем, что она смогла. Всего лишь маленький шаг, который похож на прыжок в высоту. Это всего лишь крошечный шажок — отдельная, женская формула, которая существует благополучно уже два года. Шажочек, который открывает для Габи путь.

Залпом она выпивает остатки сока в бокале, лениво скользя в сторону. Пальцы следуют по холодному металлу перил, пока Кардона легко заворачивает в сторону лестницы. Аккуратно ступая на высоких каблуках туфель, Кардона неспешно спускается вниз по лестнице. Туда, где толпа двигается в свете искусственных свечей и роскошества вечера; туда, где снобы будут улыбаться ей, а в мыслях думать о том, что девчонке здесь не место. Ведь так всегда. Большинство мужчин думает, что у неё не хватит сил, а она раз за разом садится в кокпит и доказывает обратное — но ситуации этого не меняет. Габриэла делает это не для них, для себя. Она упрямо рвалась в Формулу-4, Формулу-3, пробилась в Формулу-2. А эти мужчины не угомонятся.

Каблуки стучат по камню пола, отбивая глухой ритм, пока Габи пытается сквозь толпу пробраться к Рите, параллельно улыбаясь каждому смутно знакомому лицу, которое она видит по пути. Она ведь терпеть не может все эти спонсорские мероприятия — и лучше бы проводила это время в тренажёрном зале или за рулем симулятора. Потому что следующий сезон станет для неё настоящим испытанием на прочность.

Проблема в том, что теперь на Кардону будет направлено слишком много внимания. Она не просто часть женской формулы, не просто ещё одно лицо в младших сериях, она практически протеже Риты, которое она вырастила сама. Финансировала, тренировала специально для этого с самого детства. Габриэла в карт то села раньше, чем обычно садились девочки; и в болид формулы-4; и возможно даже одна из немногих девушек, кто сидел в кокпите болида формулы-1. Она готовилась к этому решению всю свою жизнь; она боролась за это решение, вырывала его зубами, и вот… теперь она волнуется так, что живот сводит.

Плечо больно врезается в чьё-то тело. Кардона задумывается, слишком сильно уходит в свои мысли и не замечает, как её чуть не сбивают с ног — её тело даже чуть покачивается назад, но она быстро находит баланс.

— Ты что, не видишь куда ты прёшь?

Кардона проглатывает извинения, которые уже готовы сорваться с её губ, стоит только поднять глаза. Чейз, ну конечно. Пышущий напыщенностью и слишком притворной любезностью. Она знает про него слишком много — всё-таки её будущий напарник. Габриэлу аж начинает мутить от его вида — настолько сильно он закрепляется в её голове отрицательной фигурой. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы почувствовать, насколько Алькал ненавидит всё, что хоть немного может всколыхнуть его фигуру в Формуле-1, а Габи, как потенциально лучшая гонщица среди девушек, уже делает это.

— Тебе бы тоже следовало открыть глаза пошире, — непроизвольно срывается с губ, и Кардоне бы следует заткнуться, прикусить свой язык, но она… не контролирует себя?

— Прости, но я не привык смотреть себе под ноги, — улыбка Алькала дрожит, лицо искажается гримасой неприязни — вот и весь образ честолюбивого джентльмена разрушается. — А… точно. Как я сразу не догадался. Мелкая, тёмная, прогуливающая по залу, где отмечают двухлетие этого глупого цирка, — его губы расплываются в издевательской улыбке. — Протеже Риты. Ты же…

— Синьорита Кардона, для тебя. Мы же с тобой… скоро должны стать коллегами, разве нет?

Теперь настаёт очередь Габи издеваться над Алькалом. Все знают о неприязни Алькала к женщинам на гриде — и Кардона в том числе. Этот гадёныш не стесняется в своих выражениях. Вот только у Габи тоже есть тузы в рукаве.

— Ты что, смеёшься надо мной? Какие из нас коллеги, мелкая? — Алькал смеётся почти издевательски, но пронзительных тёмных глаз с Габи не сводит — как акула, которая цепляется за свою добычу в глубинах моря.

— А Джон не рассказывал тебе? — Кардона приподнимает брови, протянув руку с пустым бокалом, чтобы поставить его на поднос мимо проносящегося официанта. — Мы скоро будем с тобой в одной команде. Как же так, руководитель команды не поделился такой ценной информацией со своим лучшим пилотом.

Надо было видеть, как идеально трескается лицо Чейза. Сначала с его губ сползает улыбка, потом в выражение его глаз меняется что-то, что заставляет Габи заликовать. А потом весь Алькал… пропадает. Вместо него остаётся тень осознания всей ситуации.

— Ты врёшь мне, — практически шепчет он, шевелит одними губами, но Габи разбирает каждое его слово. — Ты врёшь…

— Правда что ли? И какой мне резон лгать тебе, если в следующем сезоне ты убедишься в моей лжи и потом на каждой совместной встречи не упустишь момента, чтобы поддеть меня? — Кардона приподнимает брови, прикусывает щёку изнутри, чтобы её улыбка не стала ещё шире. — Можешь сам спросить у руководителя своей команды. Я подписываюсь в конце этого сезона на год.