Подглядывающая

Глава 8. День 3

За городом на машину наваливается такая темнота, что, кажется, свету фонарей тяжело ее разрезать. Снег, который валит весь день, становится гуще. Рытвины на полях по обеим сторонам дороги побелели — непривычный глазу цвет этой зимой.

Мы направляемся в какой-то особняк. Это все, что сообщил о поездке Эй.

Не знаю, что он задумал. Спрашивать — впустую колыхать воздух. Соврет и глазом не моргнет. Может быть, он снова собирается развлечься, а вопрос с фото уже решен. Или не будет решен никогда. Любой вариант возможен. Потому мне так тоскливо.

Эй тоже не излучает радости. Он сосредоточен, холоден и демонстративно вежлив. Сказал комплимент по поводу моего внешнего вида. Открыл дверь, помогая сесть в машину. Не курил в салоне. За всю дорогу лишь раз взглянул на меня в зеркало заднего вида — и то, когда я ойкнула, зацепившись волосами за молнию куртки.

Может, вошел в образ? Считает, что мужчина в шикарном костюме-тройке с белоснежным платком в нагрудном кармане и бабочкой не должен улыбаться?

Не то чтобы прежний Эй мне нравился больше, но того парня я хотя бы немного знала.

— Скоро приедем, — предупреждает он и сворачивает с трассы.

Прорезаем перелесок, затем парк. Выезжаем к особняку, больше похожему на дворец. Эй врезает по тормозам.

Хватаюсь за ручку над головой.

В чем дело?!

— Что-то не так, — озвучивает Эй мои наихудшие подозрения и выключает фары.

Прикрываю глаза.

Ну когда у Эя что-то было «так»? Когда?!

— Слишком мало машин для помпезного приема.

Откидываюсь на спинку сиденья. Мне уже все равно. Это мое последнее приключение с Эем, состоится прием или нет.

— Возможно, что-то поменялось, — он продолжает размышлять вслух. — Перенесли дату или время. Может, старуха заболела.

Старуха. Окей. Меня ничто не удивляет.

— Если заболела, меня к ней и на пушечный выстрел не подпустят. В общем, надо разузнать, в чем дело.

Валяй. Но я в этом участвовать не буду. Что бы ты ни задумал. Мы договаривались только на прием.

Даже становится легче — все, с Эем покончено.

— Ты посидишь в машине, — он разворачивает «Тойоту». — А я гляну что и как.

Мы возвращаемся на трассу, затем снова съезжаем в перелесок, оттуда в другой перелесок — и наконец сосны расступаются. Но я ничего не вижу, кроме пелены снега на фоне черного неба с сиреневыми подтеками.

Эй открывает дверь и зарывается лакированными туфлями в снег по щиколотку.

Замерзнет. Простынет. И умрет.

Так тому и быть.

Еще минута — и он исчезает.

Я сижу, обхватив себя руками, смотрю в окно. Темнота, разбавленная снегом.

Под курткой у меня лишь вечернее платье. Я стремительно замерзаю. Холод покусывает голые коленки, проскальзывает в рукава и гладит руки. Похлопываю себя по плечам — до тех пор пока это не начинает напоминать самоизбиение.

И тогда до меня доходит, как сильно я попала.

Я понятия не имею, куда делся Эй и вернется ли он.

Я не знаю, где нахожусь. У меня нет ключей от машины. Даже нет телефона, потому что его некуда было положить: ни одной подходящей сумочки для этого чертового приема!

Я не знаю, что делать. У меня нет вариантов, кроме единственного: ждать Эя. Довериться человеку, которого я не знаю. Который ничем это доверие не заслужил!

Пересаживаюсь на переднее сиденье. Внимательно прощупываю карманы на «козырьке», в дверях. Не только запасных ключей — ничего нет. Все так чисто. Может, Эй и отпечатки за собой стирает?

Открываю «бардачок». Тут погуще. Книга «Вино из одуванчиков». Сложно представить Эя за чтением. Или он возит книгу, чтобы разжигать в лесу костер, уничтожая улики?

Мое чувство юмора тоже замерзает.

А что под книгой? Вот те на! Фляга! И в ней что-то булькает! Бьюсь об заклад, это не чай. Отвинчиваю крышку. Резкий запах алкоголя бьет в нос.

И какое из двух зол выбрать: остаться замерзать с трезвой головой или согреться, но на голову уже не надеяться?

Делаю глоток. Язык и гортань обжигает, а затем лишает чувствительности, словно при заморозке. Второй глоток дается легче. Что ж я такое пью? Ром, виски?

Третий глоток уже просится наружу, но я заставляю себя сделать еще и четвертый. С каждым разом уверенность, что я приняла правильное решение, крепнет.

Завинчиваю крышку и возвращаю флягу на место.

Как же красиво в лесу зимой! Из городского окна такую красоту не увидишь. А здесь — ели, снег, облака цвета латте плывут по черному небу. Я чувствую всеобъятность Вселенной и крошечность этой черной машинки, затерянной в снегах.

Но вот темнота расступается и перед машиной появляется Эй. Как же я рада его видеть! А что это у него в руках?

Я мгновенно трезвею.

Забыв, что на мне туфли, выскакиваю из машины.