Подглядывающая

Глава 9. День 2

Я сижу на веранде в рубашке Эя. Кутаюсь в плед, утопаю в солнечном свете, который льется с неба, отражается от снежного озера, разлитого от дома до самого леса. Передо мной на столике стоит чашка с кофе, сверкают позолоченные капли на ободке. Кажется, я состою не из плоти и крови, а из света и кофейного аромата.

Идеальное прощание.

Эй приносит на подносе две тарелки с яичницей и беконом. Садится в соседнее кресло.

Я кладу на язык кусочек сладковатой ветчины. Запиваю кофе. Запоминаю эти ощущения, каждый миг.

— Через час у меня встреча со старухой, — рассказывает Эй, уплетая яичницу так, будто голодал несколько дней. — Потом еще кое-какие дела в городе — по мелочам. Так что до боя курантов мы успеваем не только купить елку, но и нарядить, и придумать что-нибудь к праздничному столу.

Я медленно опускаю вилку на тарелку. С трудом проглатываю комок яичницы.

Встаю с кресла и, не слыша своих шагов из-за громыхающего сердца, иду на кухню. Расстегиваю пуговицы рубашки. Пальцы не слушаются.

Эй останавливается в дверном проеме, у меня за спиной.

— В чем дело, Эм?

Я молча стягиваю рубашку, надеваю вечернее платье.

— Да что такое? — он разворачивает меня за плечи.

Протягиваю ладонь. Дай мобильный.

Эй мгновенно мрачнеет, не сразу вспоминает, где телефон. Когда возвращается, я уже полностью переоделась.

«Никакой елки, Эй. Ничего. Мы больше не увидимся».

Он читает сообщение. Смотрит на него так долго, будто перечитывает несколько раз.

— Что за бред, Эм?

Он и смотрит так, будто у меня помутнение рассудка.

Забираю телефон. Пишу: «Я не праздную Новый год. И я предупреждала, что после поездки на прием мы разойдемся. Ничего не изменилось».

Кончики его ушей розовеют от гнева.

— Ничего? Совершенно ничего не изменилось?!

Я долго пишу ответ: приходится стирать буквы — от нахлынувших эмоций пальцы не попадают по кнопкам.

«Мы взрослые люди. Мы получили от этой ночи то, что хотели. Теперь время разойтись».

Эй ударяет кулаком по стене и громко, до звона стекла, хлопнув дверью, уходит.

Я опускаюсь на стул.

Ну какого черта Эй ко мне привязался?! Он же так просто нашел общий язык — во всех смыслах — с брюнеткой. Тогда почему я, а не она? Или любая другая женщина из бара?

Выхожу из кухни. Эя нет. Заглядываю в ванную — пусто. Есть еще одна дверь — но она заперта. Стучусь, прикладываю ухо к стеклянной вставке — тишина. Волнение холодком ползет по позвоночнику. Что Эй задумал?!

Бросаюсь на крыльцо — и в окне веранды вижу, как он очищает от снега машину.

Медленно выдыхаю. Надеваю куртку и выхожу на улицу.

Молча, глядя себе под ноги, Эй открывает мне заднюю дверь. Не переднюю.

Жаль, что мы расстаемся вот так. Но, с другой стороны, это один из наилучших вариантов. По крайней мере расставлены все точки над i. Никаких иллюзий.

Эй паркует машину возле арки. Хочет что-то сказать, но останавливает себя — даже рта не раскрывает. Прощаюсь с ним. Выхожу.

Взвизгивают шины.

Гордый.

Пусть так.

В туфлях я выгляжу инопланетянкой. Мерзну, тщательно выбирая очищенные от снега дорожки, хмурюсь, когда ловлю на своих ногах взгляды прохожих.

Домой возвращаюсь, словно после битвы: измотанная, растрепанная, замерзшая — но с чувством победы.

Включаю телефон — и чувство победы улетучивается: меня ждет с десяток пропущенных вызовов и сообщений от Эя: «Прости», «Надо увидеться», «Ответь на звонок».

Отключаю телефон и падаю на кровать, раскинув руки.

Все закончилось.

Душевного равновесия во мне нет и в помине, но я уже на пути к нему.

Когда на кожу опускаются теплые струи воды в душе, я вспоминаю Сергея. И его посылку — мой новогодний подарок. Когда я в последний раз получала подарок на Новый год? «Осталось два дня», — тотчас напоминает сознание, и я обрываю мысли, замещаю их другими. Интересно, что за подарок?

Наскоро перекусив, описав дугу по кварталу — подальше от арки, несусь на главпочтамт и после сорокаминутного ожидания в очереди получаю небольшую, обернутую серой бумагой коробку, как от куклы.

Всю дорогу размышляю, что же там, в этой посылке, какой сюрприз устроил мне Сергей, — и совершаю ошибку. Сначала сердце глухо ударяется о ребра, и только потом я понимаю, что стою под сводом арки. Задумалась, забыла, что теперь нужно держаться отсюда подальше.

Оглядываюсь. Эя нет. Зато между колонн стоит, прислонясь к стене, елка ростом с меня. А на ее ветвях висят семь серебристых шаров. Каждый из них подписан синим маркером: «Сс», «Нно», «ввым», «…», «гго», «дом», «!»

Я улыбаюсь. Он дразнится! Снова оглядываюсь.