Подглядывающая

Глава 13. День 329

Ставлю чашку с остатками чая на столик у кресла и мимоходом нажимаю на клавишу ноута, чтобы оживить экран. Сергея нет в сети: ни вопроса «как спалось?» утром; ни приглашения на виртуальный обед днем. Впервые с начала этого года я полдня провожу в одиночестве, и от этого мне не по себе. Я лечусь проверенным способом: читаю книгу, под пледом, с кружкой чая, но между строчек то и дело проскальзывает: может, у него комп сломался, срочная командировка, внезапные гости? Сама подсовываю себе ответы, чтобы не концентрироваться на главных вопросах, от которых мороз по коже: с ним что-то случилось, я ему надоела, он проводит время с другой женщиной? И, что самое отвратительное, последние два пункта меня беспокоят больше, потому что именно они кажутся наиболее вероятными.

Захлопываю книгу. Ловлю себя на том, что не помню ее названия.

Надо было согласиться на встречу с Сергеем. Я струсила, поступила глупо. Мне казалось, что я выбирала между «оставить все как есть» и «все разрушить личной встречей». Но был и еще один вариант: «все разрушить отказом». Возможно, Сергею просто наскучили виртуальные отношения. Ведь он не одинокая женщина с проблемами речи. Он взрослый, умный, красивый мужчина, которому нужны плоть и кровь.

Откидываю голову на спинку кресла и прикрываю глаза. Мне почти физически больно.

Конечно, ему нужны плоть и кровь. О чем я только думала? Нет такого варианта — «оставить все как есть».

Я готова сделать следующий шаг.

Сергея все еще нет в сети.

Как же надоели эти дневные сумерки, которые не лечатся даже электрическим светом! Все такое тусклое, прокисшее: воздух, запах, настроение.

Я на всю громкость включаю «Probably» Fool Garden. На душе сразу теплеет. Зажигаю все лампы в квартире — еще теплее. Открываю баночку с колой, делаю пару глотков — и еще теплее, хотя кола из холодильника. Подтанцовываю, изображая солистку мюзикла. Где-то в шкафу у меня была черная шляпа с широкими полями.

— Absolutely nothing — probably, — подпеваю я в баночку с колой, пытаясь сильно ее не взбалтывать.

Черная комбинация, длинные черные перчатки, черные туфли на каблуках, красные чулки, красная баночка колы и красная-красная помада. Я летаю по комнате, разбрызгивая колу, трясу распущенными волосами. Я то балерина, то рокерша, то танцовщица кабаре.

— You probably don't need another way… — к концу песни я выматываю себя так, что падаю на кровать в позе морской звезды. Лежу во внезапно нахлынувшей тишине, словно погружаюсь в морскую бездну. Нет, туда я больше не хочу.

Снова сажусь за ноут.

Сергея нет в сети.

«Где же ты?» — пишу я ему, наверное, десятое сообщение за этот день.

Жду.

Ничего.

Вибрирует телефон. «Хочешь услышать продолжение истории?» — спрашивает Эй.

Кладу телефон возле ноута и жду.

«У тебя 1 минута. Потом предложение снимается», — не унимается Эй.

Тяжело вздыхаю.

Сейчас меня волнует совсем другая история.

И вдруг появляется сообщение в сети. Пока читаю его, успеваю обалдеть от радости и упасть на самое дно разочарования. «Эмма, у меня все в порядке. Я на встрече. Буду поздно. Не скучай».

«30 секунд», — пишет Эй.

«Ок», — отвечаю я.

Пока не затянулись узелки между мной и Сергеем, вечера в одиночестве были упоительны, а сейчас они не просто меня тяготят. Они невыносимы.

Пусть будет история Эя. Лишь бы не одиночество.

«Через полчаса возле арки. Одевайся теплее», — давит Эй.

Я на мгновение замираю — пора бы вспомнить, с кем имею дело. Бросаю взгляд на ноут. Сергея снова нет в сети.

«Договорились», — отвечаю я.

Не знаю, что за планы у Эя, поэтому перестраховываюсь: надеваю джинсы, свитер, обвязываю шею шарфом, натягиваю шапочку, обуваю в теплые сапоги. Перед самым уходом заглядываю в соцсеть. Ни одного сообщения.

Возле арки останавливаюсь. Снимаю варежки и снова проверяю аккаунт. Новое сообщение! Улыбаюсь. У Сергея кофе-пауза? «Не хочу врать, — читаю я. — У меня свидание. Встретимся завтра».

Сердце будто на несколько секунд останавливается. Вдохнуть — больно. Странно, что телефон не падает у меня из рук. Медленно кладу его в нагрудный карман. Медленно надеваю варежки. Прислоняюсь к стене дома.

А чего ты хотела, Эмма?..

Мне горько.

Сжимаю пальцами переносицу, хотя это очень неудобно делать в толстых варежках. И чувствую, как на плечо мне ложится рука.

Не успеваю прийти в себя, так что Эй получает под дых моим взглядом. По крайней мере, вид у пижона именно такой.

— Эм... — словно у него самого дефект речи.

Я улыбаюсь, а в глазах слезы.

Эй резко притягивает меня к себе и обнимает так сильно, что от этого внезапного порыва рыдать хочется еще сильнее.

— Скажи кто, — требует он шепотом на ухо.

Я качаю головой — вытираю слезы о ледяной воротник его пальто.