Подглядывающая

Глава 18. День 324

Это была маленькая хитрость: предложить провести вечер в том баре, где я впервые увидела Ренату. Его название я незаметно скинула Эю сообщением, пока пособница Стропилова расплачивалась с таксистом.

С того самого дня, как я впервые увидела Ренату, при каждой встрече расстояние между нами сокращалось. На заднем сиденье такси мы сидели уже так близко, что край ее пальто касался моего колена.

Мы всю дорогу молчали, если не считать пары слов о выборе бара. Иногда, прикрыв глаза, я улавливала едва ощутимый сладковатый аромат ее духов. Из-за него Рената казалась мне хищным тропическим цветком: красивым, диким и очень опасным для таких беспечных бабочек, как я.

И вот мы вошли в бар, с которого все началось. Звучал тот же саксофон, так же парили паутинки сигаретного дыма. Ощущение дежавю будоражило меня.

Будто история совершила виток.

Каким будет следующий?

— «Пино нуар» для меня и моей спутницы.

Рената села за барный стул, ее платье заскользило чуть выше, приоткрывая коленки.

Дежавю.

Я оперлась локтями о барную стойку.

— Все хорошо? — Рената открыла сумочку.

«Только не книгу…» — пронеслось у меня в голове.

Для такого состояния не было веской причины, но хватало и совокупности мелких. Ночные кошмары. Нервное перенапряжение. Голод, в конце концов. В последний раз я ела утром, йогурт на завтрак, неудивительно, что картинка перед глазами плыла.

И все же — только не книгу.

Рената достала из сумочки пачку длинных сигарет. Одну предложила мне.

Я качнула головой.

Облизала губы.

— Эмма… — попробовала она мое имя.

Бармен чиркнул зажигалкой. Рената прикурила, не глядя на него.

Как же ей идут очки! Я не могла отвести от нее взгляда. Непросто было юному Эю рядом с ней. Да и сейчас наверняка непросто.

Из-за очков казалось, что Рената вглядывалась в меня глубже, чем остальные. Даже глубже, чем Эй.

Смотрела и молчала.

И вдруг я осознала, что боюсь ее. Вовсе не потому, что она могла причинить мне вред, а потому, что Рената больше не казалась персонажем истории. Она стала реальным человеком, способным повлиять на мою жизнь.

— Вы поклонница Стропилова? — Рената выпустила в сторону струйку дыма.

Отличное объяснение моего появления и на выставке Стропилова, и на мастер-классе его ученицы. Лучше я бы и сама не придумала.

— Д-да, — ответила я, хотя могла бы просто кивнуть.

Пусть лучше Рената думает о моем дефекте, чем о несанкционированном появлении на ее мастер-классе.

Не дожидаясь вопросов, я старательно рассказываю ей о последней выставке Стропилова, на которой мне довелось побывать, об эффекте, который оказала на меня инсталляция. И даже о том, что Стропилов показал мне тайные фото. Умолчала только о своем позировании.

Рената потушила сигарету в пепельнице. Облокотилась о барную стойку.

Пауза была долгой и неприятной.

— Юра видел и другие снимки на вашем фотоаппарате.

Мне по-настоящему стало не по себе. Потому что сама я этих снимков не видела. Эй мог сфотографировать, что угодно! И теперь получалось, что это моих рук дело.

— Зачем вы фотографировали меня и Валентина?

Черт… Черт... Черт!

— Я с-соврала… вам.

На этот раз я всецело завладела вниманием Ренаты. Ее глаза влажно блестели, губы были чуть приоткрыты, она подалась вперед, даже не замечая этого. Мне так нравилось это сиюсекундное ощущение превосходства, что я растягивала паузу.

Неужели я дразнила Ренату?

— Д-дело не в Стропилове. Дело в… в-вас.

Рената пожала плечами. Прикурила вторую сигарету.

— Но я не выставляюсь. И почти не снимаю, — она легким касанием стряхнула пепел.

Черная стеклянная пепельница. Черная оправа очков. Блеск стекла, насыщенно красный лак. Готовый кадр.

— В-вы очень к-красивая… м-модель. М-можно? — я протянула руку.

Рената чуть склонила голову, в ее взгляде появилось что-то новое. Любопытство? Удивление? Поощрение?

Она протянула мне только что прикуренную сигарету. Я осторожно сделала затяжку: не курила лет шесть или семь. Только бы не поперхнуться дымом сейчас, когда мы с Ренатой смотрим друг другу в глаза.

В этот момент, вцеживая горький дым, сплавляясь взглядом с Ренатой, я осознала еще одну странную вещь: мне нравилось быть беспечной бабочкой. Нравилось ходить по краю. Всегда нравилось. Но поняла я это только сейчас.

Это и есть мой внутренний демон? С ним я боролась, отрезав себя от внешнего мира? Должна ли я все еще держать его на цепи?

— За вас, Эмма, — Рената приподняла бокал.

Мы чокнулись, тихо и звонко, и звон этот все еще вибрировал внутри, когда я делала первый глоток.