Подкаст в десять вечера

Глава 4

Надя

Из-за… или всё-таки благодаря знакомству с новенькими, урок географии пролетел неожиданно быстро. События вытеснили контуры материков, даже голос Лидии Степановны, обычно такой усыпляющий, сегодня звучал просто как фон. Я не знала, куда девать глаза — то ли пялиться в карту, чтобы не смотреть на Арсения, который вольготно развалился рядом, будто мы уже годами сидим вместе, то ли краем глаза ловить Никитаа, сидящего на первой парте с прямой спиной.

Как только прозвенел звонок, я, не раздумывая, вылетела в коридор и направилась в туалет. Убежала — вот правильное слово. Интуиция подсказывала, что сейчас кто-нибудь из них (или оба!) захотят заговорить со мной, но я не могла. Просто физически не могла. Особенно после того, как Никита — мой голос в наушниках, мой подкаст, моя вечерняя магия — вдруг обернулся и подмигнул. Вот просто так. И хотя я улыбнулась в ответ, внутри меня всё сжалось в такой тугой узел, что я не знала — смеяться мне, падать в обморок или убегать.

Слава Богу, я из тех, кто при смущении не краснеет. Не становлюсь помидором. Это моя суперспособность. Иначе давно бы сдала себя с потрохами — с этим глупым вздрагиванием, с неуверенными глазами, с тем, как я прикусываю губу, когда волнуюсь. Только зеркало в туалете подтвердило, что внешне я в порядке. Можно жить.

В кабинет я влетела за секунду до звонка. Алгебра. Прекрасная, родная алгебра.

Логарифмы, степени, корни, уравнения с двумя неизвестными — в этом мире всё понятно, всё поддаётся логике.

Я писала быстро, ушла с головой в задание, и потому вздрогнула, когда у самого уха услышала голос Арсения:

— Вот здесь у тебя степень неверная.

Он говорил тихо, чуть хрипловато, и от этого казалось, будто слова касаются кожи. Я вскинула на него взгляд и только кивнула:

— Спасибо.

Больше ничего выдавить не смогла. Он был прав. Ошибка. Я исправила. А потом всё-таки не удержалась — глянула в его тетрадь. И зависла. Там было решено всё. И не просто решено — аккуратно, логично, красиво, даже почерк был идеальным. Нет, каллиграфичным! Я сглотнула. Это было круто.

Когда прозвенел звонок, я ни на секунду не растерялась, потому что меня ждала столовая. А я с самого утра мечтала только о еде. Желудок требовал, голос в голове вторил: «Давай быстрее!», и я быстро закинула учебник в рюкзак и буквально полетела по коридору.

И тут... передо мной вырос Арсений. Просто из воздуха. Как умудрился только? Ведь я раньше всех выбежала из кабинета. За спиной Арсенийа стоял Ник.

— Эммм… — сказала я, чувствуя, как мозг пытается найти хоть одну здравую мысль.

— Если нужна помощь, — сказал Арсений, сложив руки на груди, — обращайся.

Я моргнула. Потом ещё раз. И наконец выдохнула:

— Спасибо… но с чем?

Ник улыбнулся искренне и шагнул ближе, немного наклонив голову:

— Не обращай внимания на Тёму…

— Арсения, — прорычал Арсений.

— …он просто не любит долгих разговоров. Всё решает быстро. Мы хотим сказать — если тебя будут обижать, то ты можешь к нам подойти. Мы таких всегда защищаем.

Я нахмурилась.

Слова прозвучали, но у меня они не складывались в связную мысль.

Я еле-еле сказала:

— Таких… это каких?

Они оба переглянулись. И этот взгляд длился чуть дольше, чем просто «обмен мнениями».

Арсений хотел что-то сказать, но Ник перебил его:

— Тех, кого обижают.

Вот тут до меня начало доходить. Сначала медленно, как будто мозг отказывался принимать информацию, а потом — резко, словно кто-то врезал током. Они ведь думают, что меня здесь обижают. Что я — из тех, кто не может за себя постоять, кого легко задеть, кого нужно защищать. А если чуть точнее — из тех, над кем можно посмеяться.

И единственная причина, по которой они так решили, крутилась у меня в голове, как невыносимое эхо: потому что я полненькая. Не худенькая, не стройная, не «в норме», как говорит мама.

Я почувствовала, как внутри что-то вспыхнуло. Нечто горячее и острое. Воздуха стало мало, сердце забилось где-то в горле. Я выдохнула и с трудом нашла в себе голос:

— Да вы...

И всё.

Слова закончились.

Ни одно не подходило. Ни одно не могло вместить ту смесь унижения, злости и обиды, которая сейчас кипела во мне. Они — два новеньких, едва появившихся здесь, — уже успели поставить на мне диагноз. Мило, благородно, по-мужски.

— Да вы совсем уже, что ли?! — выдохнула я наконец, но получилось не так громко и эффектно, как хотелось. Голос дрогнул, и от этого стало только хуже.

Я толкнула их обоих — не сильно, просто чтобы пройти, чтобы хоть как-то вернуть себе чувство пространства, дыхания, границ — и пошла в сторону столовой. Спина горела, будто на неё светили прожектором. Я чувствовала их взгляды — да, они точно смотрели мне вслед, сто процентов. А у меня внутри всё кипело.

В груди шумело, щеки вспыхнули, и я наконец поняла, что да — теперь я точно красная, как помидор, как будто всё то пламя, которое горело внутри, пробилось наружу. Хотелось хлопнуть дверью, хотелось закричать, но вместо этого я просто быстро шла.