Подкова. Десять лет спустя.

Глава 37. Отцовский совет

❤️ Глава 37 ❤️

"Отцовский совет"

— Что? - ошарашенно переспросил Саша.

 Этот Добрев, как красная тряпка. Скоро при любом упоминании о нем крышу сносить будет. 

— Говорю Антон у Спиридоновны с трёх часов дня ошивается. Баба Стеша, соседка их, видела, как он заходил к ним. За гречкой ходила - встретила её. Уж явно не за дополнительным занятием по украинскому он пошел туда.

"От п*дор".

 Не будет же он бежать сейчас, врываться в чужой дом и настоятельно "просить" одного незваного гостя как можно скорее покинуть его. 
 

— С пакетом между прочим. - продолжала мать. -  А из него коробка конфет торчала. Для кого, как ты думаешь? То-то же! Уже все село знает. Она с другим шуры-муры крутит, а ты тут сохнешь по ней. Позор-то какой! О себе не думаешь - о нас отцом подумай! Что люди скажут?! Ты вообще...

— Валя! - раздался из-за спины строгий голос Ромалиского старшего.

 Женщина враз умолкла. Обернулась к мужу. И в поисках поддержки продолжила:

— Миша, хоть ты ему скажи! Мать слушать не хочет, может отца послушает! Нечего ему...!

— Отстань от парня. - резко перебил её мужчина.

— Ну да! Я ж тут пустое место! Никого мое мнение не волнует! Я ж тут только принеси-подай и...

— Кофе мне свари. Потом с тобой поговорим. -  звучал он так же непоколебимо.

 Ей не оставалось ничего, кроме как, задыхаясь от возмущения, молча идти доставать турку. 
 

— Ты, - глянул мужчина на свою юную копию, - ноги в руки и пошел суданку у бабушки косить. 
 

— Косить? - уточнил Саша. - А не проще комбайном? 
 

— Ага, щас. Я только комбайн ради огорода не гонял. Может мне им ещё и горшки цветочные вспахивать? Там участок - работы на два часа. Шуруй давай. Будет куда энергию деть. А то стулья он мне раскидывает.

— Хорошо, - сцепив зубы согласился Саша.

 Отец был прав. Ему срочно нужно куда-то себя деть. И физический труд - лучшая идея. Ни то он просто пойдет сейчас и "популярно" объяснит все одному любителю конфет. И мелкой сладкоежке тоже. 

Когда сын вышел, Михаил приблизился к жене, стоявшей у плиты, и обнял её сзади. Та хоть и была обижена на мужа, но от поцелуя в щёчку не увернулась. 

— Не нервничай ты так, Валюш. Вот увидишь - всё будет хорошо. 

— Не могу. - всхипнула женщина. - Влюбился же по уши. А как уедет она? Он что в петлю? Как племянник Иры из Гамовки? 

— Ну что ты глупости говоришь. - поцеловал её макушку. - Сын у нас не дурак. Все когда-то влюбляются. Возраст у него такой. 

 Трудотерапия действительно пошла Саше на пользу. Выкосил всё, ковры тяжёлые выбил. Потом под строгим надзором бабушки взобрался на табуретку и протирал её "драгоценную" люстру от пыли. Успел прикрутить расхлябанную розетку. После накопал пару вёдер картошки и, будучи не в силах отбиться от бабули, съел чуть ли не ведро борща на голубином мясе с мятой. 
 А дома мать нарадоваться не могла, что сын наконец-то есть начал. Ещё бы. Так умахался с непривычки. Уже и забыл в той Болгарии, какого это в селе работать. Все, что накрыла съел.

 А перед сном, после душа, пошел в беседку. Большая, из деревянных срубов, обтянутая москитной сеткой -  она была очень уютным местом. 
Достав пачку сигарет, он откинулся на спинку лавки и закурил. Глубоко, с затяжкой.

 Сидел и тихо ненавидел себя. Пытаясь вытравить ее дымом из своих мыслей. Все тело болело, ног и рук не чувствовал, а в голове она. 

 Чертова малявка с волосами цвета золотых полей. Сладкое она любит. А у него сейчас во рту противная горечь. И дело не в сигаретах.

 Он корил себя. Корил за мимолётную слабость. За то, что поцеловал ее тогда спящую. Винил во всём алкоголь, воздержание, ретроградный Меркурий - все, что угодно, но только не себя. Трактовал свое поведение, как временное помутнение. Пытался убедить себя, что ничего не чувствует. Только мягкость ее губ. Запах волос. Мягкость кожи. И больше ничего.

— Устал, Саня? - в беседку вошёл отец, прервав его стенания.

— Да. - честно признался Александр.

 Он действительно устал, но не от работы. Мужчина сел рядом с сыном и тоже закурил. Так и сидели какое-то время, молча выпуская облака дыма.

— Бать, говори давай. Я же вижу, что ты сказать мне что-то хочешь. - первым нарушил молчание Саша.

— Ты это... В район завтра съездий. - мягко начал Ромалийский старший. - В аптеку зайди.

— Зачем?

— Презервативов купи. - мягко не получилось, но он пытался.

— Чё? - удивился Саша.

— Через плечё. - ответил в рифму отец.  - Давайте мне там, внуков с Настей не наделайте раньше времени.

— Бать, ты чё €бн*лся? - юноша аж дымом подавился.

 На людях он бы так никогда ему не сказал. Жизнь была дороже. Но наедине, изредка, мог позволить себе быть с ним предельно "откровенным".

— Каких детей? Кха-кха...

— Тех, к которым Вы не готовы, Саша. Зелёные ещё совсем. И себе, и ей жизнь испортишь!

— Я не собираюсь с ней спать! - упирался Саша.

— А я Дед Мороз! Я что себя не помню в твои годы? Не в шахматы я с твоей матерью играть хотел. Мы женились уже и тебя заделали в твоём возрасте.

— Настя. Меня. Не. Волнует.

— Так не волнует, что ты всю свадьбу на нее пялился?

— Да пялился. - не выдержал парень. - Много на кого пялился. Я целибат соблюдать не обещался. Чё мне не пялится, когда есть на что?

— Да кто ж тебе запрещает? Пялься на нашу с мамой невестку. Только в презервативе.

— Бааать... - недовольно протянул Александр.

— Так всё. Закрыли тему. - прервал его отец. - Ты меня услышал. Я дважды повторять не буду.  Ты вот что. Завтра утром с малым математику сделай, понял? А то у матери нервов никаких нет уже. Целый год мучилась с ним.
  
Саша недовольно поморщился. Перспектива сидеть с младшим десятилетним братом его не радовала.