Подмена 2

Глава 1. Особняк герцога Саффолка.

В этот прохладный осенний день в саду особняка всё ещё буйствовали цветы.

В особняке герцога, казалось, никогда не было осенней или зимней пустоты. Герцог Саффолк собрал в своём саду цветы на все сезоны. Персики не цветут осенью, зато цветут хризантемы.

Разумеется, обычные персики и хризантемы не привлекли бы внимания герцога. Цветы в его особняке были нежнее, чем большинство жителей Лондона. Им нельзя было расти без должного ухода.

Поэтому, когда спрашивали, где в Лондоне самые красивые цветы, ответ был не в парках, не в садах, не во дворце, а в особняке герцога Саффолка. Он собрал в одном месте красивейшие цветы мира. Некоторые говорили, что если бы герцог Саффолк не был таким непредсказуемым, и никто не смел бы его тревожить, люди, приходившие глазеть на его сад, наверное, повалили бы внешние стены.

Ибо это было слишком прекрасно.

И как-то так вышло, что чем прекраснее место, тем прекраснее люди, которые в нём живут. Каждый слуга, каждый управляющий, каждый стражник в особняке герцога был красив, как цветок. Хоть они и не могли сравниться с сокрушительной красотой самого герцога, но, появившись на улице, они могли бы привлечь немало взглядов.

Вот уж воистину загадка.

В это время в кабинете герцога кто-то говорил.

Конрад стукнул кулаком по столу и спросил:

— Ты пойдёшь завтра на фестиваль?

— Нет, — ответил Эдмунд.

— Почему? — удивился Конрад. — Ты не хочешь посмотреть, что замышляет принц Чарльз?

— Ему ещё не время действовать. Идти бесполезно. — Эдмунд лениво откинулся на спинку стула. — Каждый год одно и то же. Скучно.

— В этом году есть новая театральная труппа, «Театр Луны», — заметил Лукас, поглаживая бородку. — Я слышал, она гораздо лучше той, что гастролировала раньше.

— Верно, верно, — подхватил Конрад. — «Театр Луны» — говорят, куда лучше и интересней.

Эдмунд взглянул на него. Стоит напомнить, что раньше в Лондоне была знаменитая труппа, в которой играл актёр по имени Уильям, исполнявший женские роли. Так вот, этот актёр возымел неподобающие мысли и попытался пробраться к Эдмунду, когда приезжал в особняк на день рождения старого графа. Это вызвало у Эдмунда такое отвращение, что он сломал актёру ноги и вышвырнул его вон, а труппа в ту же ночь бежала из Лондона.

Обидеть герцога Саффолка — отделаться травмой было ещё повезло.

Труппа так и исчезла из Лондона, и никакая другая не могла занять её место. Недавно появилась новая труппа «Театр Луны», и, говорят, она очень хороша.

Видя, что Эдмунд не отвечает, Конрад повысил голос:

— Если ты не пойдёшь, нам с Лукасом придётся сидеть в особняке всю ночь, а тебе заниматься делами. Завтра же праздник! Эдмунд, герцог, ваша светлость! Можно немного человечности? Даже у нищих есть праздник!

Лукас промолчал, но его улыбка выражала согласие.

Эдмунд посмотрел на них обоих и, помолчав, сказал:

— Нет.

Конрад сразу сник. Он уже собрался возражать, как вдруг дверь открылась и вошёл старый граф, дед Эдмунда.

Несмотря на конец сентября, старый граф по-прежнему был легко одет. Он только что вернулся после упражнений с мечом во дворе, и капли пота всё ещё блестели на его лбу. Однако его меч, должно быть, изрядно потрепал цветы Эдмунда, как обычно. Заметив на голове старого графа несколько увядших лепестков, Лукас невольно поморщился. Он узнал эти лепестки — они, кажется, были от купленного Эдмундом у купцов за пятьсот фунтов редкого сорта «Снежный». Несколько лепестков стоили, наверное, несколько фунтов.

Недаром слуги в особняке герцога всегда говорили, что самый расточительный — не Эдмунд, а старый граф. С таким дедом, который не щадит цветы, трудно понять, как они с Эдмундом уживаются.

— Завтра вы идёте на праздник? — Голос старого графа звучал бодро и зычно. Он взглянул на Эдмунда с лёгким сожалением. — Я хотел, чтобы ты остался в особняке и позанимался со мной мечом. Только что слышал, как ты говорил о каком-то празднике. Жаль.

Конрад уже собрался сказать: «Не жаль, Эдмунд всё равно не идёт», как вдруг раздался голос Эдмунда:

— Действительно, жаль.

Конрад изумлённо уставился на него. Эдмунд улыбнулся, и лицо его приняло невозмутимое выражение.

— Дедушка может тренироваться один в поместье — лучше всего на пустом месте. Мы вернёмся поздно.