Подмена

Глава 1

Глава 1. Дубль

— Ты издеваешься.

Эльвира смотрела на мать и не верила своим ушам.

— Нисколько, — мать поправила идеальную складку на платье. Она стояла посреди гардеробной Эммы — королевства шёлка, кружева и тысяч евро за погонный метр — и выглядела так, будто происходящее было в порядке вещей.

— Эмма сбежала, — продолжила мать. — Вчера ночью. С каким-то фотографом из Турции. Отец рвёт и мечет, но это не вернёт её за стол переговоров.

— При чём здесь я?

Мать посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Таким она смотрела, когда Эльвира в детстве приносила тройки, а Эмма — победы с конкурсов красоты.

— Ты — её сестра. Вы близнецы. Вы похожи как две капли воды. Сегодня вечером ужин с семьёй Рената. Если Эмма не появится — договорённости полетят в тартарары. Отец потеряет контракт. А Эмма, когда вернётся, потеряет голову. Буквально.

— Пусть теряет! — Эльвира повысила голос. — Я не просилась в эту семью. Я не просилась рожаться второй, некрасивой, незаметной! Я построила свою жизнь, свою работу, свою...

— Свою библиотеку, да, — перебила мать. — Свои книги. Свою скучную, серую жизнь, где единственный мужчина — это кот, которого ты подобрала на помойке.

Эльвира побледнела.

— Не смей трогать Барсика.

— Я не трогаю Барсика. Я трогаю тебя. Ты нужна семье. Один вечер. Просто посидишь, покиваешь, скажешь пару фраз. Ренат на Эмму даже не смотрит — им этот брак нужен так же, как нам. Деловой вопрос. Он даже не заметит подмены.

— А если заметит?

Мать усмехнулась.

— Ренат считает Эмму пустоголовой куклой. Он никогда не всматривался в неё настолько, чтобы отличить от тебя. Для него все женщины на одно лицо, если под ними нет выгоды.

Эльвира молчала. Внутри всё кипело, но где-то глубоко, под слоем обиды и гнева, шевельнулось что-то другое. Любопытство? Азарт?

Она ни разу в жизни не была на таких ужинах. Ни разу не надевала платья дороже трёх тысяч. Ни разу не смотрела в глаза мужчинам, у которых счёт в банке — как годовой бюджет небольшой страны.

— Один вечер, — повторила мать. — Потом можешь возвращаться к своим книжкам.

Эльвира перевела взгляд на вешалку с платьем, которое мать уже приготовила. Чёрное. Простое. Дорогое. Эммин вкус.

— Я ненавижу тебя, — тихо сказала она. — И её. И отца. И всю нашу семью.

— Я знаю, дорогая, — мать чмокнула её в щёку, не задев ни одного миллиметра макияжа. — Одевайся. Машина через час.

---

Час спустя Эльвира стояла у зеркала и не узнавала себя.

Платье сидело идеально. Волосы уложены так, как она никогда не умела. Глаза подведены, губы накрашены, и оттуда, из зеркала, на неё смотрела Эмма.

Та самая красивая, успешная, любимая Эмма, у которой всё было легко.

— Ненавижу, — прошептала Эльвира своему отражению. — Ненавижу, что я так похожа на тебя.

Она взяла клатч, сумочку-недотёпу, в которую даже книга не влезала, и вышла.

У подъезда ждал чёрный автомобиль. Дорогой. С затемнёнными стёклами.

Шофёр открыл дверь. И Эльвира увидела его.

Ренат.

Вживую он был страшнее, чем на фотографиях в журналах. Не страшнее — серьёзнее. Тяжелее. В нём не было той глянцевой гладкости, которой блестели модели с обложек. Была порода. Хищная, опасная, породистая.

Он даже не повернул головы, когда она села рядом.

— Опоздала, — сказал он сухо.

— Прости, — выдохнула Эльвира. Голос сел на октаву ниже, чем надо. Она прокашлялась.

Ренат скосил взгляд. Секунду посмотрел на неё. Отвернулся.

— Духи новые? — спросил равнодушно.

— Да.

— Раньше лучше пахло.

Эльвира внутренне усмехнулась. Эмма лила на себя половину флакона за раз. Сама Эльвира пользовалась только лёгкими, едва уловимыми ароматами. Если он заметил разницу — плохо. Если нет — отлично.

Машина тронулась.

Всю дорогу они молчали. Ренат смотрел в телефон. Эльвира смотрела в окно и молилась всем богам, чтобы этот вечер кончился побыстрее.

---

Ресторан оказался закрытым частным особняком в центре города. Мрамор, хрусталь, картины на стенах — такие дорогие, что их даже страшно рассматривать.

За длинным столом уже сидели люди. Много людей. Все дорого одетые, все с одинаковыми приклеенными улыбками.

— Мои родители, — коротко бросил Ренат, кивая на пожилую пару во главе стола. — Дядя, тётя, кузены. Не запоминай — всё равно не пригодятся.

Эльвира кивнула. Запоминать она привыкла. Это была её работа — запоминать. Тысячи книг, сотни авторов, десятки сюжетов. Не запомнить десяток лиц было бы странно.

Ужин начался.

Суп. Рыба. Мясо. Десерт. И всё это под аккомпанемент пустых светских разговоров.

— Эмма, дорогая, как твой бутик? — спросила тётя.

— Хорошо, — ответила Эльвира, вспоминая, что у Эммы действительно был бутик, который она открыла на папины деньги и которым никогда не занималась.

— А говорят, вы с Ренатом после свадьбы планируете в Европу?

— Посмотрим.

— А правда, что ты коллекционируешь сумки? У тебя же там целая комната?

Эльвира чуть не поперхнулась вином. Целая комната сумок. Господи, как люди вообще до такого доживаются?

— Да, — выдавила она. — Комната.

Ренат рядом даже ухом не повёл. Ел мясо, смотрел в тарелку, изредка кивал на вопросы. Ему действительно было плевать.

А потом случилось то, чего никто не ждал.

Дядя Рената, грузный мужчина с тяжёлым взглядом, отодвинул тарелку и вдруг спросил:

— А скажи-ка мне, девочка, что ты думаешь о нынешней ситуации на Ближнем Востоке? Вот Ренат считает, что нам туда не надо лезть, я считаю — надо. А ты?

За столом повисла тишина.

Эльвира увидела, как мать Рената побелела. Как тётя прикрыла рот салфеткой. Как сам Ренат впервые за вечер поднял голову и посмотрел на неё.

С таким выражением, будто ждал, что пустоголовая кукла сейчас сморозит какую-нибудь глупость.

Эльвира вдруг почувствовала злость.