Подмена с подвохом

Глава 10

В тот вечер, вернувшись в свой кабинет, он нашёл в нём Валентайна. Братец нервно мерил шагами помещение, а увидев Карвена, вздохнул и виновато отвёл взгляд.

- Почему один? – немедленно спросил глава тайной службы, но Его Величество только махнул рукой.

- Больше не буду. Честно.

Пришёл черед Карвена глубоко вздохнуть и выдохнуть.

- Я только хотел посмотреть, – начал оправдываться Валентайн. – Ты же мне ничего не рассказываешь, – укорил он брата.

- Пока не о чем рассказывать, – хмуро ответил тот, думая о своём, но почти сразу же опомнился: – Что?! Ты был там?!

- Ну, был, – признался венценосный олух, бросил на старшего очередной виноватый взгляд и продолжил: – Дойти я не успел. Я шёл по основному коридору второго этажа. Прошёл пост на выходе к фиалковому крылу как услышал женские голоса и свернул туда, сам не знаю зачем, не спрашивай! А эти фиалки, разумеется, тоже туда направились. Я думал проскользнуть мимо, но одна из девиц оказалась твоим клиночником и меня заметила.

- Та-а-ак. Дальше.

- Я хотел обойти его по стеночке, а он как побежит за мной и кричит: «Стой!». Мне пришлось уйти через коридор для прислуги. И сразу к тебе! – видимо, этим он хотел показать, что хоть одно правильное решение всё-таки принял.

- Почему не позвал охрану?

- А что бы я им сказал? – возразил незадачливый авантюрист. – Пришлось бы объяснять, кто я такой и почему бегаю от девицы. Она…. Он мне ведь ничего не сделал, только остановить пытался.

- Я немедленно беру его под арест, – подобрался Карвен.

- Не надо, – завёл старую песню Его Величество.

- Он только что чуть тебя не прикончил!

- Но не прикончил же! – возразил самый наивный в мире король. – К тому же, мы не может знать наверняка, что он хотел меня прикончить. У него могут быть другие планы.

- Ага. Стереть с лица земли полдворца, раз эльдусской беседки им было мало.

- Не надо так, Карвен.

- А как надо?! – тайсерран навис над братом, благо разница в телосложении ему это позволяла. – Для тебя это игра и ты не понимаешь, о чём говоришь! А я всё тогда видел!

Он, действительно, всё видел. Бастарда не пригласили на день рождения младшего брата. Не в первый раз. Это было не единственным пренебрежением, которое оказывала ему мачеха. Однако смерти ей он не желал и теперь вспоминал о ней с болью, как о матери своих братьев, выжившего и погибшего. Тогда Карвен обижался, однако это спасло ему жизнь. Но он до сих пор считал, что лучше бы спасся Валор.

С мачехой отношения были сложные – она его терпела единственно потому, что так сказал отец. Валора Карвен обожал. Матери у него не было, она умерла сразу после его рождения, отцом был король – этим всё сказано, а брат – этот булькающий и пускающий пузыри малыш тоже когда-то должен был стать королём, но тогда он был всего лишь младенец – стал самым близким и родным для Карвена существом. Он без устали тряс погремушкой, чтобы увидеть первую улыбку на его лице, катал его верхом на себе по всей немалой детской, а потом по парку, так что когда на его второй день рождения отец подарил ему пони, Валор отказался, сказав, что предпочитает Карвена. Играл с ним игры, собирал дворцы из кубиков, придумывал развлечения вроде прыжков с высоты пристенного шкафа в гору подушек, за которые неделями нёс соответствующее наказание, читал сказки и много чего ещё. Тем не менее, несмотря на то, что королева преспокойно относилась к тому, что бастард служит нянькой для наследника, на день рождения ни одного из братьев того так ни разу не пригласили.

Стыдно было признаться, но он подглядывал. Вооружившись заранее украденной у отца подзорной трубой, Карвен наблюдал, заняв позицию на последнем этаже северо-восточного (тюльпанного) крыла. Он видел, как ушёл что-то обсуждающий с первым министром отец, как пришла и почти сразу же ушла тётушка Тильда (мачеху Карвена она тоже недолюбливала), как, дождавшись ухода герцогини, в беседку просочилась стайка фрейлин, как затем няньки вынесли Валентайна, а некоторое время спустя внесли огромный кремовый торт.

«Как бы эти фрейлины его весь не съели» – недовольно тогда подумал мальчик, однако Вал точно обещал сохранить для него преогромный кусок, поэтому Карвен поёрзал на подоконнике, на котором сидел, и принялся ждать, когда фрейлины наедятся, разомлеют, и тогда братишка сможет выбраться из беседки с обещанным Карвену угощением. Сколько он прождал? Наверное, четверть часа, и тогда раздался взрыв. Карвен сначала даже не понял, что это, но когда увидел, как отлетают выбитые взрывом куски дворцовой стены, подлетает, а затем схлопывается крыша беседки, заорал. Орал, вцепившись в оконную раму, смотря, как со всех сторон по парку бегут люди, когда, будто одних взрывов было мало, над беседкой поднялось пламя, белое, как сама смерть. Карвен не помнил, как выбежал из дворца, как очутился рядом с беседкой. Мимо него, обращая внимание только тогда, когда он попадался кому-нибудь под ноги, сновали люди с водой, с песком, некоторые слуги бросались на огонь с обыкновенными покрывалами. Сгорела не только беседка, но и всё пространство шагов на двадцать вокруг неё. Отец тоже был там, вместе со всеми – таскал воду, выкатывал горящие балки, чтобы те потом затушили песком или покрывалами. В тот момент, казалось, горе сплотило всех. Карвена несколько раз отталкивали, когда он пытался подойти ближе к тлеющей постройке, но он упрямо продолжал бегать вокруг неё, пытаясь пробраться сквозь строй взрослых, исступленно крича: «Вал! Вал!», пока не потерял сознание. Ему потом ещё долго казалось, что это всё неправда, что брат жив и скоро вернётся к нему. Он несколько раз ходил на пепелище – останки тогда уже убрали, и его никто не останавливал – чтобы, копаясь в копоти и саже, искать. И нашёл погремушку, неизвестно как уцелевшую, не в эпицентре пожара, а поодаль, почти у ограды – ту самую, которой он сначала развлекал Валора, и которая потом по наследству перешла к Валентайну. И только в тот момент, он, наконец, понял, что брата больше нет.