Подмена с подвохом

Глава 11

- А теперь не двигайся! – сурово приказала Этта, пальцами одной руки сжимая края раны на плече недоумка, а другой рукой туго затягивая повязку. Тот послушно – хоть в этот раз послушно! – замер, продолжая, правда, при этом нагло и совершенно по-идиотски улыбаться. Улыбки проходимца девушку безмерно раздражали. Со времени знакомства, то есть с того момента, когда она его наконец-то раскусила, он не пытался более её поцеловать или каким-то другим образом подкатить, как это постоянно делали мужчины, с которыми приходилось сталкиваться по долгу службы, и некоторые не особо умные её коллеги. Хотя тайса часто ловила себя на мысли, что лучше бы попытался. Тогда она с большим удовольствием и без всяких угрызений совести дала ему в зубы и успокоилась бы.

В том, что Этту до сих пор никто не целовал, он оказался прав. Желающие, разумеется, были (и все получали кулаком по зубам). Впрочем, желающих её потискать, а то и уложить было ещё больше, и те не редко уползали от неё почти калеками. А с этого наглого типа как с гнуся вода! Что раздражало Этту безмерно. Но тот только улыбался, а от его улыбочек тайса только заводилась, несмотря на то, что внешне старалась казаться спокойной, внутри так и кипела от возмущения. Наглый, очень наглый проходимец!

Впрочем, причиной её недовольства были не только его выдаваемые за улыбки оскалы, но и неспособность к работе в команде и невнимание к приказам. Вот сейчас, что стоило ему её послушать?! Она же чётко сказала, что двоих противников берёт он, трёх оставшихся она! Зачем же дурень полез к её противнику?! Чтобы получить от неё пулю?

Да-да, ранение тот получил в результате «дружественного огня», когда вместо того, чтобы дать Этте пристрелить бандита, шпион пошёл на того с палашом и получил предназначенную тому пулю. Хорошо, что пуля скользнула по руке, и рана, по сути, оказалась лишь царапиной. Или нет? Стоило, наверное, пристрелить идиота. Хотя бы потому, что в результате его манёвра бандит ушёл. Точно, если подобное повторится, то она его пристрелит, решила девушка. Поджав губы, она затянула узел и, не посмотрев на парня (смотреть-то там не на что!), бросила:

- Всё. Одевайся. Быстрее.

- Премного благодарен, госпожа тайса, – он ухмыльнулся и, словно нарочно, потянулся за рубашкой вперёд, чтобы снова оказаться в её поле зрения. Можно было отвернуться, но не в правилах Этты было показывать свои слабости. Действительно, будто она обнаженных мужчин не видела! Видела и обнаженных, и даже потрошенных. Просто её возмущали неприкрытое нахальство и бесцеремонность этого типа.

- Жаль рубашку, – наглец вопреки её указаниям не торопился и внимательно рассматривал оставленную пулей дыру в рукаве.

- Если продолжишь в том же духе бросаться под пули, то и она тебе скоро не понадобится, – хмуро ответила девушка.

- Могла и не стрелять, тогда я того красноштанного достал бы, – заметил Алан, зачем-то просунув два пальца сквозь дыру. Затем он попытался оттереть с поврежденного рукава пятна крови, но большого успеха не добился.

- А ты мог меня послушать! – парировала Этта, чувствуя, как снова начинает закипать.

- Хороший агент должен уметь оперативно реагировать на быстро меняющиеся обстоятельства, – ответил тот, старательно придавая всему рукаву грязно-розовый цвет.

- Вот я и среагировала! Жаль, что не до конца, – не удержалась девушка от очередного намёка на то, что с удовольствием от спутника избавилась бы. Тут, конечно, Этта лукавила – избавляться от шпиона она не собиралась, наоборот, намерена была не дать тому улизнуть и довести до братца, а там пусть тайсерран разбирается с залётным альтестанцем. Поэтому она снисходительно относилась к комментариям случайного компаньона, что, дескать, тот желает лишь довести её до безопасного места, а потом исчезнуть. Как бы ни так! Она не отвечала, не комментировала и даже вопросов о том, что альтестанцы забыли в Дрейдоле, больше не задавала. Сам потом всё расскажет. Тот пока сведениями с тайсой всё равно делиться не спешил. Про то, что Алан альтестанский шпион, она додумалась сама, однако парень не отрицал. Тем более что других вариантов Этта не видела. И в самом деле, если речь идёт о контрабанде альтестанского оружия, то логично было предположить, что альтестанское ведомство, аналогичное тайной службе Валианта, направило агента для выяснения обстоятельств и лиц в контрабанде замешанных. А то, что Альтестан не озаботился тем, чтобы предупредить соседа о проводимой на его территории операции, это была задача опять же для братца и королевских министров.

Раненый шпион запустил ладонь в коротко стриженые волосы, встопорщил их, а затем всё-таки стал натягивать рубашку. Парик он снял почти сразу же после разоблачения – тот крепился к его собственной невзрачной шевелюре замысловатыми шпильками, которые сложил в оказавшийся шкатулкой молитвенник. Этта туда тоже заглянула, обнаружив миниатюрные баночки с краской для грима, кисточки, гребни, валики и прочие, некоторые совсем непонятные ей штуковины. Как раз содержимое шкатулки убедило тайсу в том, что неожиданный спутник говорил ей правду (пусть и не всю, но ту он опять же расскажет тайсеррану).

Несмотря на то, что она оставила выяснение реальной личности и задач шпиона для брата, Этта к подозрительному типу не забывала присматриваться сама. Впрочем, это получалось само собой оттого, что тот не очень-то таился и совсем не стеснялся. Первое, что удивило девушку, шпион оказался подозрительным чистоплюем. Снятую с подвернувшегося под руку бандита одежду он сразу не одел – только сапоги, порвав рясу на портянки – а сначала отстирал в ручье. Потом весь день нёс мокрые пожитки, привязав те к шесту подобно флагу, что вкупе с рясой и перевязью с клинками делало его похожим на древнего ассарского воина-монаха. В другой ситуации можно было бы, наверное, посмеяться, но Этте было совсем не смешно. Неказистый на вид парень смог, всего лишь сжав пальцы, задушить человека, попасть ножом в цель её не видя, а также, практически не целясь, не промазать, выстрелив из пистоля. Всё это говорило о серьёзной подготовке, как и о том, какую он представлял опасность (это, во-вторых), вступи они в настоящий конфликт.