Подмена с подвохом

Глава 24

- Что вы творите?! Неужели, полагаете, что вам это сойдёт с рук?! – увидев, наконец, герцога, причину всех их бед, Райтс воспрянул, пылая искренним гневом.

Признаться, Алан в первые минуты, когда его и барона выводили из залы, ожидал расправы, но их не связали, у него даже трость не отобрали, правда, он опирался на неё так, что и слепому было бы очевидно, что без неё он не смог бы идти. Тем не менее, выходило, что заложники нужны были герцогу для чего-то другого, и теперь, когда они наконец-то встретились с зачинщиком всего творившегося безобразия, цель эту им, видимо, собирались озвучить.

- У вас, барон, насколько я знаю, племянница, – герцог только поморщился на возмущение барона и перешёл сразу к делу. – Невинная юная девица, грезящая о балах и кавалерах, – насмешливо добавил он, но в его взгляде был только лёд. – Я почти уверен, что вы не хотели бы, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое. Невинные трепетные девицы требуют особого отношения, ведь так?

- К чему вы клоните?!

- Вы сейчас выйдете туда, куда вам скажут, и перед собравшимися там людьми произнесёте в точности то, что вам скажут, – жестко продолжил герцог. – Неважно, кого вы там увидите, ни словом, ни взглядом, ни жестом вы не должны показать, что хотели бы сказать больше, чем то, что от вас требуется.

- Ваши намерения….

- Ещё одно слово, барон, и я больше не буду нуждаться в ваших услугах, – перебил того хозяин и поместья, и положения, и жизней нескольких десятков людей. По крайней мере, ещё на два часа.

Эх, если бы знать, где и когда упасть! Однако пока подлец по факту был хозяином положения, и с этим нужно было считаться. По крайней мере, ещё два часа. Теперь судьба запертых в бальной зале заложников, оказавшихся в не лучшем положении слуг и запертых в подвале юнцов во многом зависела оттого, насколько они с бароном смогут сохранять хладнокровие и покорность, чтобы не дать герцогу заподозрить неладное. Барон, к счастью, осознал пагубность конфликта без вмешательства Алана. За прошедших два дня он искренне зауважал бывшего полковника, и ему не хотелось бы усугублять и без того сложное положение, в котором они оказались.

- Я понял вас, – хмуро ответил тот шантажисту. На лице герцога не отразилось ни тени эмоции от этой небольшой победы.

- Я надеюсь, вы тоже это понимаете, граф, – он обратился к Ритсу. – Ваша воспитанница вам не менее дорога. Безусловно, вы не захотите, чтобы в случае нарушения любого из поставленных мною условий я был вынужден отдать ваших девиц своим ребятам, чтобы те делали с ними всё, что им в голову взбредёт. На ваших же глазах.

Бандиты глумливо осклабились, на что герцог лишь брезгливо дёрнул уголком рта. Барон едва не дрожал от страха или гнева, а Алан, наоборот, успокоился. Их с Эттой подлог не раскрыли, как и не выявили ведомую им подрывную деятельность. Герцог, насколько понимал его Ритс, не был сторонником бессмысленной физической жестокости, находя наслаждение, скорее во власти над людьми, ломая их волю, а значит, угроза расправы над девушками откладывалась до его и барона возвращения с задания. То же можно затянуть – главное, выгадать эти два часа. Если для этого нужно сказать чтобы то ни было кому бы то ни было, он скажет.

Требуемую от них речь, действительно, сочинять не понадобилось – её предоставили уже готовую, на двух листах дорогой гербовой бумаги. Было весьма забавно встретить в сём сочинении своё имя, а так же узнать о якобы совершенном им злодеянии, тем более, о покровительстве к нему валиантских королевских служб. Что ни говори, герцог нашёл удачный повод избавиться от племянницы, а её якобы пропажу ещё ловко проворачивал к определенной политической выгоде для себя и своих покровителей. Кто бы это мог быть? Неужели, всё-таки Верман? Хотя содержание похищенных им из герцогского сейфа писем этого уже не предполагало. А ведь попадись ушлому заговорщику вместо Алана какой-нибудь проходимец, всё у него получилось бы!

Речь, между тем, заставили прочитать, выучить и пересказать. Затем заложников усадили в открытую коляску, не приставив никакую охрану, только возницу, в качестве которого сел один из спутников герцога. Сам же хозяин положения вместе с парой соратников разместился в другой. Такой небольшой кавалькадой они и отправились к воротам.

Вот так просто. Окажись Алан в такой ситуации ещё пару недель назад, он, не раздумывая долго, сбежал бы, представься ему такая возможность, а теперь у него и мысли такой не возникло. Странно было чувствовать в себе перемены, когда собственные задачи, планы, тем более желания уже не являются приоритетом. Невольно припоминались занятия по стратегии и управлению с мастером Иннием и однажды сказанные тем слова: «Когда-нибудь тебе придётся отвечать не только за себя, но и за других людей». Как в воду глядел, старый пройдоха! И всё из-за девчонки. Красивая, но не в этом дело. Решительная, отзывчивая, искренняя, верная, очаровательная в своей вспыльчивости, прямодушии и даже язвительности. Удивительно, но он больше не один. Даже к своим приёмным родителям он не чувствовал столь глубокой принадлежности. Странное чувство, и что теперь с ним делать, не понятно.

Но об этом он подумает позже.

С бароном Алан не заговаривал. Он догадывался, что у того все силы уходили на то, чтобы держать себя в руках и не сорваться, тем более что ему и так было о чём подумать и чему удивиться.

Стоило проехать ворота, как перед ними развернулась прелюбопытнейшая картина. Настоящий человеческий муравейник: палатки, коляски, кареты, вокруг и между которыми толпились, сновали люди. Гражданские. Намного больше, чем он видел предыдущим днём с чердака. Военные расположились чуть поодаль – в отличие от гражданского лагеря, их повозки и палатки стояли в очевидном соответствии с чётким строгим планом, а сами они не суетились хаотично и не мельтешили, а орудовали слаженно, будто повинуясь  неслышимой команде. Стоило появиться коляске, как часть из них тут же выстроилась в линию, с одной стороны растянувшуюся вдоль границ поместья, с другой огибавшую собравшуюся толпу. Навскидку временный наместник располагал почти сотней бойцов – и это только из тех, кто был в пределах видимости. Наверняка ещё примерно столько же окружили поместье с других сторон. С такими силами полковник быстро выкурил бы герцога из устроенной тем норы, в два счёта разломав его защитный контур (об этом свидетельствовали недвусмысленно выглядывавшие то тут, то там из-под укрытия палаток орудия), если бы не заложники.