Подмена с подвохом

Глава 25

Лелия, казалось, выплакала все слёзы за год вперёд.

- Что же теперь будет? Что с ним будет? – повторяла она между всхлипами на протяжении вот уже получаса. Или больше?

- Точно ничего хорошего, если ты не прекратишь истерику, – обессилено ответила Этта, уже отчаявшаяся успокоить подругу по несчастью.

- Я боюсь!

- Я тоже, – шёпотом согласилась тайса. Её эти вопросы тревожили не меньше, чем племянницу барона. Она хотела надеяться, нет, верила, что Алан смог противостоять бандитам (ведь она видела, на что он способен!), что он жив и барон тоже.

Общество, встревоженное произошедшим, тоже задавалось вопросами, куда увели двух самых деятельных мужчин, именно тех, кто не струсил и не опустил руки. До Этты доносились обрывки тихих разговоров, в которых в ответ на вопрос «Что с ним будет?» давались самые неутешительные прогнозы. Большинство на Этту с Лелией поглядывали с сочувствием, но нашлись и те, кто смотрел злорадно, словно говоря: вот и получили за то, что выбивались из общей массы, за то, что пытались что-то сделать.

Впрочем, не эти взгляды занимали тайсу. В бальную залу Алан, скорее всего, не вернётся – исходить следовало из этого. Даже если ему удастся вырваться, вернуться он не сможет. Нет, он не сбежит, в это она не верила, но претворять в жизнь его план ей придётся одной. Вот только как?

После ухода главаря со свитой в зале остались пять стражников. Меньше, чем обычно, но всё же. Пять здоровых вооруженных мужчин, хотя, если честно, не совсем так: три здоровых и два плюгавеньких, но тоже с оружием. С какой же стороны к ним подобраться? Так вышло, что придумывать ничего не пришлось.

То ли женский плач услаждал их слух, то ли по какой другой причине, стоило Лелии немного успокоиться, как те самые плюгавенькие решили вызвать новую истерику. Подражая своему главарю, они медленно и вальяжно, демонстративно поигрывая кинжалами, крутя, вертя и перебрасывая из одной руки в другую, пиная всех, кто подворачивался им под ноги, пошли вдоль рядов застывших на полу заложников.

- И кто следующий? – громко поинтересовался один у приятеля. – Опять стариков потащим?

- Не-е, лучше девку, да пожирнее, – ответил другой.

- Эту? – первый с глумливой ухмылкой на не раз битой, судя по кривому носу, физиономии указал на одну из сжавшихся от страха девиц. – Или эту? – остановившись в паре шагов от Этты, он ткнул пальцем прямо в даму в возрасте и с фигурой, в самом деле, обладающей некой обширностью. Госпожа Кенди, вспомнила её имя Этта, владелица нескольких крупных бакалейных лавок в Дрейтауне, об ассортименте которых, к неудовольствию соседей по несчастью, частенько вспоминала.

- Как вы смеете?! – дама оскорбилась настолько, что забыла о бедственном своём положении. Обидчик сначала удивился, но потом издевательски расхохотался, добавив несколько не принятых к употреблению в приличном обществе слов. И неожиданно для всех раскрасневшаяся женщина влепила негодяю пощечину.

- Ах ты! – бандит замахнулся, чтобы её ударить, но тут уже тайса, сначала несколько ошеломленная смелостью одной из самых капризных и трусливых своих подопечных, опомнилась и успела первой. Перехватила занесенную для удара конечность, заломила за спину, бросив бандита на пол. Тот выворачивался и скрёб по полу зажатым в левой ладони кинжалом, пока она, вывернув ему кисть, не отобрала оружие.

- Да ты!! – за спиной девушки очнулся его подельник. Этта не успевала отреагировать, но помощь пришла с неожиданной стороны. Мальчишки почти одновременно бросились бандиту под ноги, а на того тут же (кто бы мог подумать?!) скопом навалились сразу несколько женщин и мужчин. Наверное, сказалось отчаяние. После того, как увели Алана и барона Райтса, люди решили, что надеяться уже не на что, что им уже нечего терять. Особенно Этту поразил тот пожилой господин, которого она впервые встретила у уборных (на самом деле, ему было не восемьдесят, а семьдесят два, но, видимо, переживания заставили его разом осунуться и постареть), колотивший бандита ботинком по уху.

Но всё это девушка отметила краем глаза, так как основное её внимание было приковано к трём здоровякам, представлявшим теперь главную опасность. Доселе лениво наблюдавшие за «представлением», затеянным их хлипкими приспешниками, они подскочили, доставая оружие. Один из них, как оказалось, неразумно, бросился в толпу, ещё не догадываясь, что страх исчез. Его тут же повалили, а пугливые, дрожащие от каждого взгляда девицы, накинулись на виновника своих бед со всем энтузиазмом, на который способна доведенная до отчаяния женщина. Били кулачками, туфлями, а одна исступленно стегала жестким корсетным поясом.

Второй остался на месте и уже достал пистоль. Можно было не сомневаться, что не ради того, чтобы припугнуть – он, действительно, собрался убивать. Но у тайсы уже был кинжал.

- Вы не могли бы на него сесть? – крикнула она госпоже Кенди, отдавая поверженного бандита на растерзание даме, и сразу же сделала несколько быстрых (насколько позволяло платье) шагов-прыжков вперёд, одновременно кидая нож. Здоровяк, так и не понявший, что всё кончено, рухнул, но оставался ещё один, который, в отличие от подельников, побежал к дверям.

- Нужно его остановить! – не зная даже, к кому обращаясь, в сердцах выкрикнула Этта и, приподняв мешающую юбку платья, бросилась следом.

- Возьмите, леди, – её догнал Равен, один из мальчишек, и протягивал отобранный пистоль.

- Стой! – девушка немедленно взяла оружие и направила на бандита, но тот уже был у двери.

- Сюда! Бунт! – последний из стражников, не обращая внимания на крик тайсы, молотил кулаками по запертой двери. И девушка выстрелила. Как раз в этот момент одна из створок распахнулась во всю ширь, и пуля попала в оказавшегося прямо в проёме сторожившего залу с другой стороны бандита.