Подменная жена драконьего судьи. Его дочь теперь моя

Подменная жена

Я очнулась за минуту до собственной свадьбы.

Точнее, не собственной.

Чужие пальцы сжимали мои локти с такой силой, что тонкая ткань рукавов не спасала от боли. Меня вели по длинному коридору, где чёрный камень пола отражал огни факелов, а по стенам тянулись высеченные драконы с раскрытыми пастями. Их глаза были вставлены из тёмного янтаря, и каждый раз, когда пламя дрожало, казалось, будто они следят за мной.

Я сделала вдох — резкий, испуганный, совсем не похожий на дыхание невесты.

Воздух пах мокрым камнем, горячим воском, железом дверных петель и чужой роскошью. На мне было тяжёлое белое платье, расшитое серебряными нитями. Красивое. Невероятно дорогое. И такое неудобное, будто его шили не для живой женщины, а для жертвенной куклы, которую красиво поставят перед алтарём, скажут нужные слова и уберут, когда перестанет быть нужна.

Я попыталась остановиться.

— Куда вы меня ведёте?

Голос прозвучал не моим.

Мягче. Ниже. Чуть хрипло, будто я долго молчала или кричала до этого, но не помнила.

Женщина слева, высокая, сухая, в тёмно-синем платье с серебряной застёжкой у горла, даже не повернула головы.

— В зал Драконьего суда, леди Эвелина. Не стоит задерживать верховного судью.

Леди Эвелина.

Имя ударило в меня, как холодная вода.

Я не была Эвелиной. Я вообще не знала, где нахожусь, почему меня держат под руки две женщины с одинаково безжалостными лицами и почему вместо привычной одежды на мне свадебное платье, от которого трудно дышать.

Я не помнила падения. Не помнила сна. Не помнила перехода между своей жизнью и этим каменным коридором. Ещё мгновение назад у меня было другое тело, другое имя, другой мир, где драконы жили только на обложках книг, а свадьба не могла состояться в зале суда.

Теперь меня вели к мужчине, которого я не знала, и называли чужим именем.

— Я не Эвелина, — сказала я.

Обе женщины остановились.

Не потому, что поверили. Потому что испугались, что я могу повторить это громче.

Правая, помоложе, с тонкими светлыми бровями и губами, сжатыми в нитку, наклонилась ко мне так близко, что я почувствовала запах дорогих духов и тревоги.

— Только не начинай, Лиана, — прошептала она.

Лиана.

Вот это имя отозвалось внутри. Не воспоминанием, нет. Скорее болью где-то под рёбрами, будто там была заперта чужая жизнь, и кто-то только что повернул ключ.

Лиана Вейр.

Младшая дочь рода Вейр. Тихая. Незаметная. Та, которую не представляли гостям, если рядом была сияющая старшая сестра. Та, чьи платья перешивали после Эвелины. Та, чьё мнение спрашивали только тогда, когда нужно было услышать согласие.

И сегодня её согласия тоже не спрашивали.

Они заменили ею невесту.

Я резко посмотрела на молодую женщину.

— Эвелина сбежала?

По её лицу пробежала тень. Маленькая, быстрая, но я успела заметить.

— Замолчи, — сказала она уже не шёпотом. — Один раз в жизни принеси роду пользу.

Сердце билось так сильно, что под корсажем стало тесно. Я посмотрела на свои руки. Тонкие пальцы. Чужие кольца. На запястье — едва заметный синяк от чьей-то хватки. В зеркально отполированном камне пола мелькнуло лицо: бледное, с большими серыми глазами, тёмными волосами под жемчужной фатой и выражением женщины, которая должна была покорно идти туда, куда её толкают.

Но внутри этой женщины теперь была я.

И я не собиралась молча подписывать собственный приговор.

— Что будет, если я откажусь? — спросила я.

Старшая женщина наконец повернулась. Её лицо было гладким и холодным, как дорогая маска.

— Вы не откажетесь, леди Эвелина.

— Вы только что назвали меня Лианой.

Молодая побледнела.

Старшая подняла руку и одним движением поправила на моей голове фату так, чтобы её край сильнее прикрыл лицо.

— В зале вы будете Эвелиной Вейр, невестой верховного судьи Каэра Драйнара. Вы подойдёте к брачной печати, положите ладонь на камень и повторите слова, которые вам скажут. После этого подпишете договор. Всё.

— А потом?

Она посмотрела на меня так, будто я спросила, что бывает с ненужной свечой после праздника.

— Потом род Вейр не забудет вашей услуги.

Услуги.

Меня подсовывали чужому жениху вместо сбежавшей сестры, и это называлось услугой.

За высокими дверями впереди раздался глухой удар. Не колокол — скорее тяжёлая печать легла на каменную плиту. Женщины по обе стороны от меня одновременно выпрямились.

— Началось, — прошептала молодая.

Старшая крепче сжала мой локоть.

— Улыбайтесь, леди Эвелина. Вам выпала честь стать женой верховного судьи.

Двери распахнулись.

И я увидела зал Драконьего суда.

Он был огромен.

Не просто большой — подавляющий. Стены уходили вверх так высоко, что верхние ряды окон терялись в полумраке, а между ними висели чёрные знамёна с серебряными драконами. Пол был выложен кругами тёмного и белого камня, сходившимися к центру, где возвышалась низкая круглая площадка. На ней стоял высокий чёрный камень, исчерченный светящимися линиями.

Брачная печать.

Я поняла это без объяснений. Внутри Лианы дрогнуло знание, чужое и неприятно близкое: если печать примет клятву, брак станет законным. Если не примет — обман вскроется сразу.

Вдоль стен сидели люди в строгих одеждах. Мужчины и женщины с безупречными осанками, неподвижными лицами и взглядами, от которых хотелось сделать шаг назад. На их мантиях мерцали знаки родов: крылья, когти, башни, звёзды, цепи. Они смотрели на меня не как на невесту.

Как на подпись внизу документа.

А у печати стоял он.

Каэр Драйнар.

Мне не понадобилось спрашивать, кто это. Некоторые люди занимают пространство так, будто всё вокруг давно признало их право стоять в центре.

Высокий, широкоплечий, в чёрном парадном камзоле без лишней роскоши. Серебряная цепь судьи лежала на груди тяжёлым знаком власти. Тёмные волосы были убраны назад, лицо — резкое, красивое, но не мягкое. В нём не было ни нетерпения жениха, ни тепла мужчины, ожидающего любимую женщину. Только холодная собранность человека, который пришёл завершить необходимую процедуру.