Подменная жена императора дракона

4 Вика

Это было сложно! Не вцепиться прямо сейчас в ее патлы. Да как она смеет так себя вести с императрицей? Говорить такие гадости, находясь рядом со мной! Вторая девушка обратилась ко мне как к госпоже, значит, я ею и являюсь.

Я наклонилась и подняла несколько заколок с пола. Я не знала, какие прически носят в этом мире, но хорошо помнила, что распущенные локоны могут нести опасность. Поэтому, скрутив из волос ракушку, зафиксировала ее несколькими заколками и пошла в сторону ванной.

– Вы куда? – откликнулась низкая служанка.

– Хочу умыться.

– Никак нельзя, – сказала она, схватила меня за руку и вытащила из покоев. В коридорах был постелен красный ковролин, на стенах висели портреты в дорогих золотых рамах, было тихо, и пока служанка меня тянула сначала вперед, потом по лестнице вверх, я встретила только нескольких других служанок.

– Я могу пойти сама, – попыталась я освободить свою руку, – я без обуви.

– Никак нельзя вас отпустить, госпожа, – твердила себе под нос служанка, – всевышний ждет вас прямо сейчас.

Ступени закончились, мы оказались в еще более богатом коридоре с витражными окнами и пейзажами, повернув направо и пройдя немного, мы вошли в золотые двери, украшенные золотым цветочным барельефом.

Служанка опустила мою руку и как можно скорее покинула кабинет, осторожно закрывая дверь за собой.

Передо мной стоял огромный стол, вырезанный из нефрита или очень похожего на него камня. На нем аккуратными стопками лежали бумаги и какой-то небольшой металлический предмет.

За столом сидел мужчина лет тридцати пяти, с черными волнистыми до плеч волосами и смуглой кожей. На нем была черная рубашка, он что-то подписывал и пока не обращал на меня внимания, но стоило ему заговорить, как я ощутила, как сердце проваливается в пятки.

– Анисья, как спалось? – спросил он.

Да он сама любезность. Что я должна ему сказать? Что я полночи рыдала из-за того, что оказалась тут?

Ночью, когда я только легла, меня осенила гениальная идея, и сейчас я планировала реализовать ее. Нужно было вести себя действительно уверенно, нельзя было никак выдать свой страх:

– Ночью я упала, ударилась головой и потеряла сознание. Проснулась от холода. Взяла с кровати простыни и подошла к окну, чтобы его закрыть, и появились вы.

Мужчина посмотрел на меня, отложив в сторону бумаги. Он сверлил меня своими янтарными глазами. Я сжала руки в кулаки и произнесла:

– Никакая женщина не может отказаться от своего ребенка. Как вы могли винить меня в этом? Вы не дали мне объясниться.

Он смотрел на меня с напряжением, я видела, как у него ходят желваки. Как он нервно крутит перьевую ручку на пальце.

– Я жалею, что ударила вас, – продолжила я, не отводя взгляда от его глаз, – но и вы поймите. Вы набросились на меня, не дав времени прийти в себя и пережить потерю.

– Ты что-то недоговариваешь, Анисья, и слишком странно себя ведешь, – сказал он, – и выглядишь иначе. Твои волосы.

– Я их собрала. Не хотелось, чтобы вы их снова использовали вместо поводка.

Ох, Вика, с огнем играешь. Судя по тому, с каким напряжением он смотрит на меня, он с трудом сдерживается, чтобы меня не задушить.

– Чего ты добиваешься, Анисья? – поинтересовался он.

– Я хочу узнать, кто я, кто вы и где я нахожусь?

– Ты сейчас серьезно?! – вскинул бровь мужчина.

Я кивнула, еще раз озвучив прекрасное алиби:

– Я упала и потеряла память. Я не помню ничего и не понимаю, почему слуги относятся ко мне как к пустому месту.

– В какую игру ты решила сыграть со мной на этот раз? – в сердцах кинул он, заставляя инстинктивно сделать шаг назад.

Я отрицательно помахала головой. Он мне не верил, выдавать правду было опасно. Нужно настаивать на своем. Жизненно необходимо! Подавляя страх и приступ слез, я сказала:

– Я говорю правду. Можете проверить.

– Проверю, – уже спокойнее сказал он, потом встал со стола, взял металлический предмет, лежавший все это время рядом с ним, и подошел ко мне.

Когда он встал совсем близко, я ощутила дрожь в теле, которую не удалось скрыть.

– Ты меня боишься? – спросил он, а потом, не дожидаясь ответа, громко рассмеялся. Я ждала, что он попросит прощения, скажет, что перегнул палку, но он сказал другое: – Если бы я знал, что выбьет почву из-под твоих ног, то попытался бы поиметь тебя в особо грубой форме раньше, дорогая. Ты мой кошмар, самая большая ошибка. Я рад, что осталось тебя терпеть несколько месяцев. Потом я лично отвезу тебя в монастырь и позабочусь о том, чтобы ты там сгнила. А сейчас, – он провел ладонью по моей шее. Неужели попытается задушить?

Горячие прикосновения мужских пальцев к моей шее сменились ледяным холодом, что-то сильно сдавливало шею. Было тяжело дышать. Мужчина сделал несколько шагов назад. Я потянулась рукой к горлу и нащупала твердый ошейник.

– Что это? – спросила я слегка дрожащим голосом.

– Антимагический хомут. Теперь я требую правду. Кто вчера ночью был с тобой?