Подменная жена императора дракона

15 Вика

– Что здесь творится? – его голос был тихим, но от него веяло опасностью, как от натянутой тетивы. Я почувствовала, как Анхела замерла, ее пальцы сжали мое плечо сильнее.

– Всевышний, – Анхела склонила голову, не смея поднять глаз. – Императрица... она потеряла сознание. Хомут... он сдавил ее.

Адан шагнул ближе, и я уловила в его лице что-то новое – не только гнев, но и тень удивления, почти растерянности. Он опустился на одно колено, его движения были быстрыми, но точными, как у хищника. Его рука – сильная, с длинными пальцами – легла на мою шею, коснувшись хомута.

Металл вспыхнул холодным синим светом, и я наконец-то вдохнула, кашляя и жадно хватая воздух ртом. Кровь прилила к лицу, мир перестал плыть, но я все еще дрожала, как лист на ветру.

Его пальцы были горячими, почти обжигающими, и от этого прикосновения по коже пробежали мурашки – не только от страха, но и от чего-то другого.

– Почему? – спросил он шепотом, но в нем звенела сталь. – Что ты сделала?

Я сглотнула, горло саднило, как после ожога. Лгать нельзя – хомут почувствует, и тогда, возможно, он задушит меня насовсем. Но и правда... правда могла убить меня быстрее. Я не Анисья. Я Вика, попавшая в этот мир по какой-то злой шутке судьбы. Но сказать это – значит, подписать себе приговор.

– Ничего, – прохрипела я, глядя ему в глаза. – Мы ели... я просила Анхелу рассказать сказку. Для детей. Хотела разрисовать стены в детской

Его глаза – два раскаленных угля – пытались прожечь дыру в моей душе. Я видела, как он изучает меня, словно я была загадкой, которую он не мог разгадать. Анхела молчала, ее страх был почти осязаем. Хуан тоже не шевелился, его рука лежала на рукояти кинжала, но он знал, что против императора он бессилен.

– Уходите, – наконец сказал Адан, не отводя от меня взгляда. – Оба. И ни слова никому.

Анхела и Хуан поклонились, их шаги быстро затихли за дверью. Я осталась наедине с ним, все еще сидя на полу, прижимая руку к шее. Хомут ослаб, но не исчез. Он был как напоминание: я – пленница. Его пленница. Воздух на балконе был пропитан запахом моря и цветов, но даже это не могло успокоить меня. Я чувствовала его взгляд – тяжелый, изучающий, как будто он пытался увидеть, кто я на самом деле.

– Анисья, – его голос смягчился, но в нем все еще была угроза, – опять твои игры?

– Нет игр, – я покачала головой, стараясь держать голос ровным, несмотря на боль в горле. - Я хочу... сделать что-то хорошее.

Он молчал, его пальцы все еще касались хомута, и я чувствовала жар его кожи. Это пугало – не только потому, что он мог убить меня одним движением, но и потому, что в его взгляде было что-то новое. Сомнение? Любопытство? Или просто усталость? Его глаза, с этими странными, вытянутыми зрачками, казались окнами в другой мир – мир, где он был не только императором, но и последним драконом, несущим на себе бремя целой империи.

– Ты боишься меня, – сказал он, почти утверждая, и уголок его губ дрогнул, как будто он находил это забавным. – И должна. Но... если это правда, если ты хочешь сделать добро, – он произнес это слово с легкой насмешкой, будто оно было чужеродным в его мире, – делай. Но под присмотром. И если хомут снова сдавит – зови. Через стражу. Я приду.

Он встал, протянул руку, и я, не думая, взяла ее. Его кожа была горячей, как у человека в лихорадке, и от этого прикосновения по телу пробежал ток. Я поднялась, опираясь на перила балкона, и посмотрела вниз – на сад, полный цветов и жизни. Бабочки порхали над кустами, ветер шептал в листве, а вдали блестело море, отражая солнце. Такой мирный мир. Такой далекий от того, что творилось внутри меня.

– Почему ты мне веришь? – вырвалось у меня, пока он шел к двери. Я не хотела его отпускать – не потому, что он мне нравился, а потому, что мне нужно было понять. Понять, почему он не задушил меня, не отправил в темницу, не сжег своим драконьим огнем.

Адан остановился, обернулся. Его губы дрогнули – почти улыбка, но в ней не было тепла, только усталость.

– Потому что в твоих глазах – правда, – сказал он тихо. – Впервые за два года. И потому что... империя нуждается в тебе. Даже если твои помыслы это ложь.

Он ушел, оставив меня одну на балконе. Я опустилась в кресло, прижимая ладонь к хомуту. Он был холодным, как могильный камень, но теперь – просто украшением, а не палачом. Я дышала. Это был мой первый шаг. Маленький, но мой.

Но страх не уходил. Я знала, что хомут – не просто металл. Он был частью Адана, его магии, его власти. И он был напоминанием: я – не Анисья. Мне нужно играть эту роль, пока не найду путь домой. Или пока этот мир не сломает меня.

Я посмотрела на сад, где ветер качал ветви апельсиновых деревьев. Где-то там, в городе, звучала музыка – страстная, как испанское фламенко, которое так любил мой заказчик. Я закрыла глаза, представляя, как рисую на стенах детской сказки – драконов, фей, героев. Может, это и есть мой путь? Не бороться с Аданом, не бежать, а оставить след. Сделать что-то доброе, чтобы эти люди – Анхела, Хуан, люди на улицах – увидели во мне не ненавистную императрицу, а человека.

Но в глубине души я знала: Адан не тот, кто прощает. Он – дракон, одержимый своей империей, своим наследником. И если он узнает правду обо мне... я не хотела думать, что будет дальше. Пока я жива. Пока я дышу у меня есть возможность все изменить.