Подменная жена императора дракона

16 Вика

Анхела вернулась через час, ее шаги были почти бесшумными. Она несла поднос с фарфоровым чайником, от которого поднимался аромат трав с ноткой мяты и корицы, напоминающий испанский чай, который я однажды пробовала в своем мире. Рядом лежала глиняная баночка с мазью и запечатанный конверт с золотой печатью в форме дракона.

Ее глаза были красными, словно она плакала, но она заставила себя улыбнуться – робко, но искренне. . Анхела была единственным человеком в этом замке, кто смотрел на меня не с ненавистью или страхом, а с чем-то похожим на надежду.

– Госпожа, лекарь сказал, эта мазь снимет боль, – тихо сказала она, ставя поднос на столик у балкона. Ее голос дрожал, как будто она несла весть, которая могла изменить все. – И... Всевышний велел передать: краски для вас будут в мастерской на чердаке к вечеру.

Я кивнула, беря баночку. Мазь пахла эвкалиптом и смолой, и, когда я нанесла ее на шею, холодок приятно растекся по коже, снимая жжение от хомута. Но мой взгляд упал на конверт в ее руках. Анхела теребила край передника, ее мозолистые пальцы сжимались и разжимались, как будто она боялась того, что собиралась сказать.

– И... еще, госпожа, – продолжила она, опуская глаза. – Всевышний просил передать приглашение. На вечернюю прогулку. Он сказал... что вы можете отказаться.

Я замерла, мазь в пальцах стала тяжелой, как камень. Прогулка? С ним? После утреннего кошмара на балконе, после его слов о монастыре? Сердце заколотилось, смесь страха и странного, теплого трепета. Вечер в Андалусии. Я представила нас двоих – он, император, дракон, и я, чужачка в теле его жены, идущие по мощеным улочкам под звездами. Это не свидание, Вика. Это проверка. Или ловушка.

– Он... сказал, зачем? – прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Анхела подняла глаза, и в них мелькнуло удивление.

– Он не сказал, госпожа. Только... чтобы вы знали: это его желание. И чтобы вы не боялись. – Она помолчала, потом добавила тише: – Я видела его сегодня. Он... изменился. Когда говорил о вас.

Я сглотнула, беря конверт. Печать была теплой, как будто магия Адана все еще жила в ней. Я сломала ее, развернула лист – короткое послание, написанное его твердой рукой: "Анисья, вечером приглашаю тебя на прогулку. Нам нужно многое обсудить. Адан."

– Я пойду, – сказала я Анхеле, и она кивнула, ее плечи расслабились. – Но... помоги мне подготовиться. Я хочу... выглядеть иначе.

Анхела замялась, но потом ее лицо осветилось пониманием. Она повела меня к гардеробу, где висели платья Анисии – тяжелые, расшитые золотом и камнями, как доспехи. Но среди них она нашла одно – легкое, цвета ночного неба, с тонкой серебряной вышивкой, струящееся, как вода. Оно было не таким вычурным, как другие, но в нем было что-то живое, как звезды Андалусии.

– Это, – сказала Анхела, прижимая платье к себе. – Оно вам пойдет, госпожа. И... я могу уложить волосы. Если хотите.

Я кивнула, чувствуя, как внутри растет решимость. Если это проверка, я пройду ее. Если это шанс, я использую его. Анхела усадила меня перед зеркалом, и ее пальцы – ловкие – начали расчесывать мои волосы. Она заплела их в свободную косу, вплетая серебряные нити и крошечные цветы жасмина, которые пахли так сладко, что у меня закружилась голова.

Платье облегало фигуру, подчеркивая талию, а хомут... он казался почти украшением, а не цепью.

– Вы прекрасны, госпожа, – тихо сказала Анхела, отступая. – Даже Всевышний... он не сможет отвести глаз.

Я улыбнулась, но внутри все сжалось. Прекрасна? Может быть. Но хватит ли этого, чтобы растопить сердце дракона?

Альфредо материализовался из воздуха, когда Анхела вышла, его чешуя переливалась в закатных лучах, отбрасывая зеленые искры на стены.

– Ха, мальчишка точно растеряется от такой-то красоты, – хихикнул он. – Ты выглядишь как феникс, Вика. Он не привык к такому.

– Замолчи, – шепнула я, но сердце екнуло. – Расскажи лучше о замке. Об истории. И как снять эту дрянь.

Альфредо устроился на спинке кресла, его хвостик обвивал ее, как лиана. Его глаза блестели озорно.

– Замок Андалусии – сердце империи. Построил его твой «муж» триста лет назад, когда драконы еще правили небесами. Камни пропитаны их магией – чувствуешь, как стены гудят? Анисия ненавидела это место. Говорила, что оно душит словно удавка. Называла стены «драконьим ядом». А на чердаке – сокровища! Картины, старые, как время. Портреты драконов, фей, демонов. И магия в них – живая.

Я встала, чувствуя, как платье струится по ногам. Чердак. Картины. Может, там есть подсказка – о хомуте, о магии, о том, как выбраться из этого мира. Но сейчас меня ждала прогулка. С ним. Я хотела увидеть его не как императора, а как человека. И, может, показать ему, что я – не Анисия.

– Пойдем на чердак? – предложил Альфредо, его крылья затрепетали. – Покажу.

Я кивнула. Мы вышли в коридор, Стражники проводили меня взглядами, но не остановили. Платье шуршало, как волны, а хомут холодил шею. Мы поднялись по винтовой лестнице, скрытой за гобеленом с драконом. Чердак был пыльным лабиринтом, пахнущим деревом и старыми красками. Лучи солнца пробивались через щели, освещая холсты. Картины двигались – драконы шевелились, их чешуя сверкала.

Я замерла перед портретом женщины с огненными волосами и крыльями, похожими на пламя. Ее золотые глаза смотрели в меня, и я почувствовала тепло.

– Кто это? – прошептала я.

– Феникс, – ответил Альфредо. – Они исчезли, ушли в другой мир. Они были надеждой. Их огонь исцелял все живое.

Я коснулась холста, он задрожал. Феникс. Слово отозвалось эхом, неожиданное тепло исходящее от картины растеклось по венам. Но времени не было. Прогулка ждала. Адан ждал.