Подменная жена императора дракона

20 Вика

Анхела кивнула, её глаза блестели, как будто она впервые видела во мне человека.

В узком переулке, где пахло выпечкой и солью, я заметила кучку детей. Пятеро мальчишек, лет десяти, окружили одного, маленького, не старше пяти. Он был худеньким, в рваной рубахе, босой, с грязными щеками. Мальчишки толкали его, смеялись, один выхватил у него хлеб и швырнул в пыль.

- Смотри, оборванец! - крикнул высокий мальчик с веснушками, пнув малыша. - Бери свой хлеб, как собака!

Малыш всхлипнул, пытаясь встать, но его толкнули обратно, и он упал, ударившись о камни. Его глаза были полны слёз, но он не кричал, лишь сжимал кулачки. Я замерла, сердце сжалось. Я знала этот взгляд - взгляд униженного, но не сломленного. Видела его в зеркале, когда мой бывший муж поднимал руку. Не думая, я шагнула вперёд, платье зашуршало.

- Эй! - крикнула я, мой голос был твёрдым, несмотря на дрожь. - Что вы делаете?

Мальчишки обернулись, их лица побледнели, узнав меня. Они замерли, один пробормотал: - Ваше… Ваше Величество…

- Отойдите от него, - сказала я, подходя ближе. Я опустилась на колени рядом с малышом, не обращая внимания на пыль. - Как тебя зовут?

Он шмыгнул носом, его тёмные глаза смотрели с недоверием. - Тино, - прошептал он, сжимая кулачки.

- Тино, - повторила я мягко, протягивая руку. - Ты в порядке?

Он кивнул, но губы дрожали. Я повернулась к мальчишкам, мой взгляд был твёрдым, но не злым.

- Почему вы его толкали? - спросила я. - Он младше, слабее. Разве это честно?

Мальчишки переглянулись, их лица покраснели. Высокий опустил голову.

- Мы… просто играли, Ваше Величество, - пробормотал он. - Он всегда один, вот мы…

- Играть - это когда всем весело, - перебила я, мой голос был спокоен, но твёрд. - А это жестокость. Если я увижу, что вы снова так делаете, я найду вас. И мы поговорим иначе.

Они кивнули, их глаза были полны страха. Они поклонились и разбежались, оставив хлеб в пыли. Я подняла его, отряхнула и протянула Тино. Он взял его дрожащими руками, но не ел, лишь смотрел на меня, как на чудо.

- Тино, почему ты здесь один? - спросила я мягко, всё ещё сидя на корточках рядом с ним. - Где твоя семья?

Его глаза наполнились слезами, и он тихо сказал: - Я из приюта… на окраине столицы. Там нас много, но еды почти нет. Я хотел подзаработать, продать пару старых корзин… нам нечего есть.

Его слова ударили меня, как холодная волна. Я замерла, в ужасе представляя голодных детей, живущих в тени роскошного замка. Приют на окраине, о котором никто не говорит.

Как могла Анисия, как могли все, допустить такое? Сердце сжалось от боли и гнева, но я подавила слёзы, не желая пугать малыша.

- Тино, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, - ты сегодня поешь. И мы найдём тебе новую одежду. Не только тебе, но и другим детям в приюте. Пойдём.

Я встала, протягивая ему руку. Он доверчиво сжал мои пальцы, и мы направились к ближайшей таверне. Анхела, Хуан и Энрике шли за нами . В таверне я заказала для Тино горячую похлёбку, свежий хлеб и молоко, следя, чтобы он ел медленно, чтобы не навредить пустому желудку. Его глаза блестели от благодарности, и я чувствовала, как внутри растёт решимость.

После еды мы зашли в лавку с детской одеждой. Я выбрала для Тино две рубахи, штаны, крепкие башмаки и тёплый плащ - всё простое, но прочное. Но этого было мало. Я представила других детей в приюте, таких же худых, в рваной одежде, и сердце сжалось ещё сильнее. Я повернулась к лавочнику, пожилому мужчине с добрыми глазами.

- Мне нужно больше, - сказала я. - Одежда для детей, мальчиков и девочек, от пяти до пятнадцати лет. Рубахи, штаны, платья, башмаки, плащи - всё прочное, тёплое, на все сезоны. Сколько у вас есть?

Лавочник замер, его глаза расширились. - Ваше Величество, - пробормотал он, - это… большая просьба. У меня есть запас, но…

- Я заплачу, - перебила я, кивая Анхеле, чтобы она достала кошелёк. - И пришлите всё, что есть, в приют на окраине столицы. Я хочу, чтобы у каждого ребёнка было по два комплекта одежды.

Я выбирала всё, что могла: мягкие льняные рубахи, тёплые шерстяные штаны, простые платья с длинными рукавами для девочек, крепкие башмаки, плащи с капюшонами. Я представляла, как дети, такие же, как Тино, будут радоваться новой одежде, и это придавало мне сил.

Анхела помогала складывать покупки, её руки дрожали от непривычного размаха, но она молчала.

Затем мы направились к лавке с игрушками. Деревянные лошадки, куклы из ткани, мячи, вырезанные из кожи, маленькие флейты и даже наборы для рисования - я брала всё, что могло принести радость.

Я видела, как Тино смотрит на деревянную лошадку с нарисованными глазами, и добавила в корзину ещё десяток таких же, для других детей. Я хотела, чтобы у них было хоть немного детства, которого, судя по словам Тино, у них не было.

- Госпожа, - тихо сказала Анхела, когда мы вышли из лавки, нагруженные свёртками, - это… необычно. Народ может не понять.

- Пусть не понимают, - ответила я, глядя на Тино, который крепко держал новый плащ и деревянную лошадку, как сокровища.

- Но я не могу оставить их так. Не только его, но и всех остальных.

Я повернулась к торговцу на рынке и купила корзины с хлебом, сыром, фруктами, сушёным мясом и орехами - столько, сколько могла увезти карета.

Тино смотрел на меня широко раскрытыми глазами, не веря, что это всё для него и других детей.

- Анхела, - сказала я, мой голос был твёрд, - мы едем в приют. Сейчас. Я хочу увидеть, как живут эти дети, и сделать хоть что-то, чтобы им помочь.

Анхела кивнула, её лицо было серьёзным, но в глазах мелькнуло уважение. Хуан и Энрике переглянулись, но без возражений направились к карете.

Я взяла Тино за руку, чувствуя, как его маленькие пальцы доверчиво сжимают мою ладонь. Мы сели в карету, окружённые свёртками с одеждой, игрушками и едой, и я знала: этот день - мой первый шаг к тому, чтобы стать не просто Анисией, а кем-то, кто изменит этот мир, начиная с тех, кто нуждается в этом больше всего.